Пятнадцатилетнему подростку трудно было заглядывать в будущее, трудно было понять, что в скором времени стране потребуются сотни тысяч, миллионы рабочих высокой квалификации. Камчатов догадывался, какая борьба происходила в сознании Вадима. Гвардейский полк на весь фронт славился крепкой солдатской дружбой. Уйти из полка не менее тяжело, чем уйти из родной семьи. Сколько он помнил случаев, когда из боязни попасть в другое подразделение танкисты скрывали ранения, бежали из медсанбатов. Приходилось кавалеров многих орденов строго наказывать, учить, что патриотизм без настоящей воинской дисциплины немыслим. А Вадим, хотя и в шинели, но все равно мальчишка.

— Значит, не хочешь учиться, — хмуро сказал директор.

Камчатов насупился. Нужно было сгладить впечатление от слишком резких ответов Вадима, во что бы то ни стало убедить директора зачислить мальчика в училище.

— Вы не сомневайтесь, товарищ директор, — говорил он, прижимая мальчика к своему полушубку. — Он парень старательный, артельный, приживется…

…Три года назад, в не по-осеннему солнечный день батарея Камчатова (войну Камчатов начинал артиллеристом) проходила через Пушкин. Дым пожарищ висел над городом. Разрывы снарядов рушили в дворцовых парках старые дубы. Подстегивая и без того разгоряченного коня, Камчатов помчался к Екатерининскому дворцу. На тихой улице, выходящей в парк, стоял его дом, но уже издали Камчатов заметил обвалившуюся крышу и открытую дверь на третьем этаже. Запомнил на всю жизнь почтовый ящик, из которого торчал кончик газеты. В этом доме до войны жил он сам, его жена и дочь.

От углового деревянного флигеля отъезжала полуторка. На пианино стояло деревянное корыто, из-за борта виднелись ширма, кухонный стол. Пожилая женщина сидела на узлах, держа на коленях глиняный горшок с чахлым цветком. Увидя Камчатова, она крикнула:

— Все там!.. — и, заплакав, женщина показала на груду развалин.

Если бы не батарея, если бы не надо было вести огонь по наступающим фашистам, Камчатов кинулся бы к этим бесформенным глыбам. Родной дом, где он родился и вырос, стал могилой его жены и дочери…

А потом к полку пристал этот мальчуган. Шло время, одинокий полковник часто задумывался: не усыновить ли ему Вадима. Но продолжалась война, он каждый раз откладывал свое желание до лучших дней. И вот теперь в тревоге за судьбу мальчика уговаривал директора:

— Не сомневайтесь, все будет в порядке. Полк его направляет на учебу. А у танкистов ослушание полку равно дезертирству.

Вручив директору конверт с документами, Камчатов снова положил руку на плечо мальчика.