«Мы проводили вечер на даче…»*
«Мы проводили вечер на даче…»*
Мы проводили вечер на даче у княгини Д.
Разговор коснулся как-то до m-me de Staël[92]. Барон Дальберг на дурном французском языке очень дурно рассказал известный анекдот: вопрос ее Бонапарту, кого почитает он первою женщиною в свете, и забавный его ответ: «Ту, которая народила более детей» («Celle qui a fait le plus d'enfants»).
– Какая славная эпиграмма! – заметил один из гостей.
– И поделом ей! – сказала одна дама. – Как можно так неловко напрашиваться на комплименты?
– А мне так кажется, – сказал Сорохтин, дремавший в Гамбсовых креслах1, – мне так кажется, что ни m-me de Staël не думала о мадригале, ни Наполеон об эпиграмме. Одна сделала вопрос из единого любопытства, очень понятного; а Наполеон буквально выразил настоящее свое мнение. Но вы не верите простодушию гениев.
Гости начали спорить, а Сорохтин задремал опять.
– Однако в самом деле, – сказала хозяйка, – кого почитаете вы первою женщиною в свете?
– Берегитесь: вы напрашиваетесь на комплименты…
– Нет, шутки в сторону…
Тут пошли толки: иные называли m-me de Staël, другие Орлеанскую деву, третьи Елисавету, английскую королеву, m-me de Maintenon2, m-me Roland3[93] и проч…
Молодой человек, стоявший у камина (потому что в Петербурге камин никогда не лишнее), в первый раз вмешался в разговор.
– Для меня, – сказал он, – женщина самая удивительная – Клеопатра.
– Клеопатра? – сказали гости, – да, конечно… однако почему ж?
– Есть черта в ее жизни, которая так врезалась в мое воображение, что не могу взглянуть почти ни на одну женщину, чтоб тотчас не подумать о Клеопатре.
– Что ж это за черта? – спросила хозяйка, – расскажите.
– Не могу; мудрено рассказать.
– А что? разве неблагопристойно?
– Да, как почти всё, что живо рисует ужасные нравы древности.