– Какие вести? – спросил я у прискакавшего ко мне урядника, – всё ли дома благополучно?

– Слава богу, – отвечал он, – старики мои живы; жена здорова.

– А давно ли ты с ними расстался?

– Да вот уже три года, хоть по положению надлежало бы служить только год…

– А скажи, – прервал его молодой артиллерийский офицер, – не родила ли у тебя жена во время отсутствия?

– Ребята говорят, что нет, – отвечал веселый урядник.

– А не б-ла ли без тебя?

– Помаленьку, слышно, б-ла.

– Что ж, побьешь ты ее за это?

– А зачем ее бить? Разве я безгрешен?

– Справедливо; а у тебя, брат, – спросил я другого казака, – так ли честна хозяйка, как у урядника?

– Моя родила, – отвечал он, стараясь скрыть свою досаду.

– А кого бог дал?

– Сына.

– Что ж, брат, побьешь ее?

– Да посмотрю; коли на зиму сена припасла, так и прощу, коли нет, так побью.

– И дело, – подхватил товарищ, – побьешь, да и будешь горевать, как старик Черкасов; смолоду был он дюж и горяч, случился с ним тот же грех, как и с тобой, поколотил он хозяйку, так что она после того тридцать лет жила калекой. С сыном его случись та же беда, и тот было стал колотить молодицу, а старик-то ему: «Слушай, Иван, оставь ее, посмотри-ка на мать, и я смолоду поколотил ее за то же, да и жизни не рад». Так и ты, – продолжал урядник, – жену-то прости, а выб-ка посылай чаще по дождю.

– Ладно, ладно, посмотрим, – отвечал казак.

– А в самом деле, – спросил я, – что ты сделаешь с выб-ком?

– Да что с ним делать? Корми да отвечай за него, как за родного.