О ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ
В черновой рукописи после слов «дворянству, соединенному с духовенством» (стр. 97) следовало: «Народные сеймы под именем собраний генеральных штатов составили коренное народное право французов. Они постановляли законы, вследствие коих короли правили при содействии парламентов».
Эти слова были намечены к перенесению в другое место статьи, но в рукописи нет указания, куда именно.
ИСТОРИЯ ПУГАЧЕВА
ПРЕДИСЛОВИЕ
Из первой редакции
История Пугачева мало известна: при Екатерине запрещено было о нем говорить. При Александре написан глупый роман2, краткое известие о взятии Казани и жизнь генерала Бибикова. Иностранцы говорили о нем гораздо более, резиденты очень им занимались, но их незнание России завлекало их в большие заблуждения; иные видели в Пугачеве великого человека, другие – орудие злоумышленников, и их подозрения не пощадили никого… Незнание наших историков удивительно. Г-н Сумароков3 в «Истории Екатерины» пишет: «неистовства Пугачева быстро распространялись. Правительство переменило мнение, уверилось в важности обстоятельства, отрядили против его полки и вручили начальство генералу Бибикову. Начало не соответствовало ожиданию; Кар и Мансуров не устояли, изверг овладел Оренбургом и, прогнанный оттуда князем Голицыным, устремился на Уфу, наконец к Казани, жег, опустошал их предместия и окрестности».
Что слово, то несправедливость. В начале бунта прибыл не Бибиков, а Кар; Мансуров никогда не был разбит; Оренбург не был взят Пугачевым; самые первые распоряжения Бибикова были увенчаны успехом.
Исторический отрывок, мною издаваемый, составлял часть труда, мною оставленного. Я собрал всё, что было обнародовано в свет в трудах писателей, писавших о Пугачеве. Я пользовался изустными преданиями и свидетельством живых, так же всем, что правительством было обнародовано.
Из второй редакции
Село Болдино 2 ноября 1833
Сей исторический отрывок составлял часть труда, мною оставленного. В нем собрано всё, что было обнародовано правительством касательно Пугачева. Я пользовался многими рукописями, преданиями, показаниями и свидетельствами живых. Также выбрал из иностранцев, говоривших о Пугачеве, всё, что казалось мне достоверным.
Прискорбная судьба следовала по сему делу. Во время самого бунта запрещено было черному народу говорить о Пугачеве; по усмирении бунта и казни главных преступников императрица, прекратив судебное следствие по сему делу, повелела предать оное забвению. Сего последнего выражения не поняли, а подумали, что о Пугачеве запрещено было вспоминать. Таким образом временная полицейская мера и худо понятое выражение возымели силу закона. О Пугачеве не напечатано было ни единой строки до самого восшествия на престол Александра. В его царствование издан был ничтожный роман о Пугачеве, также известие о взятии Казани и наконец жизнь генерала Бибикова, писанная сыном его, покойным сенатором. Книга весьма замечательная. Вот всё, что доселе имеем напечатанного касательно сего эпизода царствования Екатерины II.