Феб, уже давно не видевший красавиц, кроме разве доступных красоток Ке-ан-Бри, был опьянен Флер-де-Лис, и это придало такую любезность и галантность манерам капитана, что мир был тотчас же заключен. Даже у самой г-жи Гонделорье, по-прежнему материнским взглядом взиравшей на них из глубины своего кресла, не достало духу бранить его. Что касается Флер-де-Лис, то ее упреки заглушало нежное воркование.

Девушка сидела у окна, по-прежнему вышивая грот Нептуна Капитан облокотился о спинку ее стула, и она вполголоса ласково журила его:

— Что же с вами приключилось за эти два долгих месяца, злодей?

— Клянусь вам, — отвечал несколько смущенный Феб, — вы так хороши, что можете вскружить голову даже архиепископу.

Она не могла сдержать улыбку.

— Хорошо, хорошо, оставьте в покое мою красоту и отвечайте на вопрос.

— Извольте, дорогая! Я был вызван в гарнизон.

— Куда это, позвольте вас спросить? И отчего вы не зашли проститься?

— В Ке-ан-Бри.

Феб был в восторге, что первый вопрос давал ему возможность увильнуть от второго.

— Но ведь это очень близко! Как же вы ни разу не навестили меня?

Феб окончательно запутался.

— Дело в том... служба... Кроме того, моя прелесть, я был болен.

— Болен? — повторила она в испуге.

— Да... ранен.

— Ранен?

Девушка была потрясена.

— О, не беспокойтесь! — небрежно сказал Феб. — Пустяки. Ссора, удар шпаги. Что вам до этого!

— Что мне до этого? — воскликнула Флер-де-Лис, поднимая на него свои прекрасные глаза, полные слез. — Вы не думаете о том, что говорите. Что это за удар шпаги? Я хочу знать все.

— Но, дорогая, видите ли... Я повздорил с Маэ Феди, лейтенантом из Сен-Жермен-ан-Ле, и мы чутьчуть подпороли друг другу кожу. Вот и все.