Тут тетка придвинула меня вплотную к господину Дыхесу и сказала:

– Вот золотой мальчик!

Господин Дыхес взглянул на меня и пощупал голову с таким видом, будто хотел осведомиться, что в ней: мозги или солома. И все хотели, чтобы Дыхес сказал: „Солома!" Но он сказал: „Мозги! – хоть с гримасой и с поправкой. – Мозги, которые еще надо вправлять и вкручивать, чтобы они сидели на месте".

Господин Прозументнк выставил старшего Прозументика, чтобы Дыхес пощупал и его голову и задал обязательно такой вопрос, на который он может умно ответить, и даже советовал Дыхесу: „Спросите, как зовут его папу…"

Господин Дыхес взял толстую русскую книгу в бархатном переплете, с серебряными застежками и, раскрыв ее, стал перелистывать и все хмыкал: „Какая, мол, умная книга".

Остановившись на какой-то странице, он положил книгу передо мной; она лежала так, как держал ее господин Дыхес – ногами вверх. Но когда я посмотрел в лицо ему и хотел перевернуть книгу, тетка так меня ущипнула, что я понял: правильно лежит книга, всегда так лежала, с тех пор как люди стали читать.

И так, вглядываясь в опрокинутые буквы, я стал читать, а он, улыбаясь, водил пальцем по строчкам, нараспев повторяя то, что я читал, и лицо его было такое довольное, точно это он написал книгу. Буквы, как муравьи, разбегались в разные стороны, а потом сбегались и танцевали в воздухе: вдруг какая-нибудь буква кувыркнется и улетит, а вслед за ней и другие буквы. И я бросил вглядываться в них и стал выдумывать свое и про свое, а господин Дыхес водил пальцем по строчкам а нараспев повторял все, что я выдумывал. При этом он оглядывал всех с улыбкой: „Какая умная книга!" А господин Прозументик говорил, что такому мальчику нельзя давать такую умную книгу; надо ее отдать Прозументикам, и тогда – сколько в книге ума, они прибавят еще свой ум, и выйдет так умно, что никто и понять не сумеет.

– Скажи а-а-а! – сказал вдруг господин Дыхес и поднял палец.

– А-а-а!

– А ну, а ну повтори! – воскликнул он, держа палец наподобие камертона и прислушиваясь.

– А-а-а!

– Нет, певец из него не выйдет, – объявил господин Дыхес. – Это же смешно – представить его в опере! Правда, смешно?

И папы в котелках, и мамы в кружевах, и интеллигентные бабушки, и розовые дедушки сказали:

– Конечно смешно!

– Он лентяй! – сказала неизвестно откуда взявшаяся госпожа Гулька и наставила на меня клюку.

– Заразный! – воскликнула мадам Канарейка.

– Вор! – сказал „Диамант и братья".

– Чем же он может быть? – стали думать они.

– Пусть он тряпки собирает, – предложил маленький мальчик в матроске, и все тотчас же закричали, какой он умный мальчик, и спрашивали, кто его папа.