– Мне просто нужно хоть что-то сделать из этого… дерьма.

– Это не дерьмо. Прекрати называть это дерьмом.

– Пойду пройдусь немного, – сказал Мартин и сгрёб со стола тетрадь и ручку.

Вместо привычного кафе на углу он отправился дальше, к Монпарнасу.

Он привык говорить с Сесилией, когда начинал где-то буксовать. Йеспер только что прибыл поездом в Канны. Мартин попытался представить голос Сесилии. O’кей. И что он там делает? Что он там делает в первую очередь? Кого встречает? В «Клозери де Лилас» Мартин заказал кофе и начал листать записную книжку.

И так же, как на той вечеринке весной, он не сразу заметил её появление. Осознание пришло как бы постепенно. И сейчас, на миг оторвав взгляд от страницы, он увидел, что она здесь, сидит за одним из соседних столиков. Он не сообразил, кто это, но потом вспомнил: девушка в красном свитере на вечеринке того типа, который считает себя фотографом.

Мартин попытался снова сосредоточиться на тексте.

Но теперь он её узнал, и уже не мог не прислушиваться к её голосу, когда она делала заказ. Она вытащила из сумки газету. Прошло минут двадцать, всё это время она читала, а Мартин лихорадочно строчил в тетради и выкурил четыре сигареты.

Потом она встала и ушла. Мартин смотрел ей в спину, пока она не скрылась в толпе.

И дрожащими руками закурил пятую.

* * *

Мартин не очень хотел отмечать свой день рождения, но Пер и Густав устроили в мансарде праздник. Нечто подобное Мартин и представлял, когда думал, что будет жить в Париже в статусе молодого амбициозного писателя. Комната была забита людьми, Мартин не знал и половины из них, под вибрирующие звуки нового переносного магнитофона Пера велись громкие разговоры как минимум на четырёх языках, и клубы дыма поднимались до самого потолка. Вино в неограниченном количестве. Мартин беседует со всеми, кто-то подливает шампанское ему в бокал. В мыслях он формулирует письмо Сесилии. Поскольку имелось всего три диска, Боуи и какой-то джаз, то весь вечер их ставили снова и снова. Пер оседлал любимого конька и исполнял на вечеринке роль фотографа – снимки я тебе покажу. Густав олицетворял собой идею «Художник в юности», только берета не хватало…

Потом все разошлись. Густав вырубился. Пер ушёл с Лиззи – на следующей неделе она собиралась вернуться в Англию. Мартин взялся наводить порядок: выбросил окурки, собрал пустые бутылки. А когда мансарда приобрела нормальный вид, наполнил бокал и сел в открытом окне, вытянув ноги на крышу. Кровля была ещё тёплой. Париж играл огнями.