– Изразцовая печь – это большой плюс, – сказал Густав.

– И к тому же она придаёт существованию немного достоевщины, да? Кстати, угадай, что со мной случилось в Марселе?

– Я должен это знать?

– Скажем так: тебе я об этом поведать могу, а вот родителей мне лучше оставить в счастливом неведении.

– Заинтриговал.

Мартин поднял свитер, закатал рукав футболки и показал якорь:

– Voilà.

– Боже правый, – произнёс Густав. – Счастье, что тебя не похитили марокканские моряки и ты не оказался в Иностранном легионе, как Рембо.

– Рембо торговал оружием в Эфиопии. Но, конечно, на этой кухне с деревянными панелями я сижу по чистой случайности, а ведь мог бы влачить жалкое существование в Алжире и стать проституирующим морфинистом.

– И что бы на это сказала Сесилия?

– Tant pis [143].

– Книга в любом случае должна получиться хорошей.

Они рассмеялись. Густав налил Мартину вина.

– Итак, – произнёс Мартин, – мы снова дома.

– О, Париж останется с нами навсегда.

II

II