Зато несколькими днями позже на улице Горького, возле Белорусского вокзала, Клауберг испытал минуты истинной радости. Человеку, которого он искал, было не более тридцати. Был тот здоровым, крепким, полным сил.

— Да, я Игнатьев, я Сергей Сергеевич. А в чем дело? — Человек стоял в дверях, загораживая собой переднюю квартиры.

— Я от Ивана Петровича Сидорова. Из Калуги, — негромко сказал Клауберг.

Человек замер на минуту, не то чтобы растерялся, просто замер, обдумывая, вспоминая, соображая. В нетерпении стоял и Клауберг. Мало ли что бывает в таких случаях!

— Ага! — сказал наконец человек. — Заходите. — В комнате он спросил: — Как здоровье Ивана Петровича? У него было повышенное давление?

Это были условные фразы. Клауберг понял, что все правильно, и, успокаиваясь, ответил:

— Да, прыгало. Сейчас отрегулировалось.

— Рад, рад, — говорил молодой хозяин квартиры, доставая из буфета бутылку с коньяком и рюмки. — Отметим встречу. Слушайте, — сказал он, наливая коньяк, — это же безобразие! Который год жду — и ни звука. Ни инструкций, ни заданий, ни — главное — монеты. Обещали всего воз. И куда подевались? Я же многое могу, чудаки! Я теперь в министерстве работаю. Тогда, в Брюсселе, во время выставки, я наскочил на вашего… Потеха! Он меня здорово выручил. Что ж, ваше здоровье! Как называть, извините?

— Не в том дело, как называть. Никак не называйте. Дело в том, что меня просили напомнить вам…

— Да я-то помню. А вот у вас у самих народ, видимо, забывчивый. Хотя бы сотенку-другую подкинули. Валютой, конечно. Сейчас у нас в Москве на валюту, что пожелаешь, можно купить. Валюта в большом ходу.

— Меня как раз и просили напомнить: будьте готовы к выполнению заданий. Скоро понадобитесь. И валюта тогда будет, все будет.

— Будет! Будет! Одни обещания. А мне сейчас бы авансик. На валюту сигаретки какие американские отламывают, виски прямо из Шотландии, джин, ботинки высшего класса, отрезы на костюм… Зайдешь, руки чешутся. Как за границей. Тогда, в Брюсселе, помню… Вы скажите им, гражданин, я готов. Но только прямо заявляю: по дешевке от меня не получите ничего. Это же риск! А риск должен компенсироваться на полную катушку. У вас есть при себе монета? Вы уполномоченный?

— Нет, и никакой монеты пока нет. Я уполномочен только предупредить вас.

— Как знаете. Была бы монета, завтра бы притащил вам для образчика то, чем располагаю. Наше министерство… заводы… такое сооружают, вы бы пальчики облизали, увидав… Неужели у вас не найдется хотя бы с полсотенки долларов?

Клаубергу надо было уходить. Просьбу коллеги он выполнил, на большее же никем не уполномочен, да это большее уже сопряжено с опасностью. Но он не уходил: молодой русский крепыш его заинтересовал.