Михаил собирался на поминки со смешанным чувством. С одной стороны, он считал нужным отдать долг памяти человеку, с которым у него установилась прочная невидимая связь. Было даже приятно, что в окружении Кураева, в котором он никого ровным счетом не знал, о нем помнили. А с другой — было как-то неловко. Поразмыслив, Михаил решил в качестве рекомендации захватить письма Кураева и телеграмму Людмилы.

Неожиданностью для него стал звонок накануне сороковин. Жена, передавая Михаилу трубку, удивленно сказала: «Тебя какая-то женщина. Спрашивает по фамилии».

Он тоже удивился и потому довольно официальным тоном сказал:

— Слушаю.

— Здравствуйте, — раздалось в трубке. — Это вы — Горский?

— Да, я.

— Скажите, вы знали Глеба Кураева?

— Лично нет. Но нас кое-что связывало. Письма, например.

— Да, я знаю. Это вы подарили ему трубу?

— Я.

— Так вот, если хотите, приходите в субботу в его дом. Там соберутся те, кому он был дорог.

— Спасибо. Я хотел бы там быть. — Михаил чуть было не проговорился, что уже приглашен. Несомненно, это была не Люда, которая, судя по телеграммам, знала его имя и отчество.

— Адрес вы знаете? И как ехать?

— Да, я даже там был, только никого не застал, кроме соседа, поскольку ошибся и приехал после девятого дня. Все сообщения, в том числе и газетные, вовремя ко мне не попали.

— Да, — сказала женщина. — Это произошло так неожиданно. Прямо как обухом по голове. Ему всего-то был сорок один год.

— Простите, вы не могли бы мне сказать, кто вы? — спросил Михаил.

— Ну как кто? — явно смутилась женщина.

— Назовите свое имя хотя бы. А то мне без него неловко к вам обращаться.

— Оля. А как зовут вас?

— Михаил.