Мужчина толкнул плечом тяжелую входную дверь в конце узкой дорожки, и они оказались в холле, напоминающем приемную врача. В нос ударил запах карболки, по полу стлался гул вентилятора. Где-то поблизости чувствовалось присутствие людей, но никого не было видно. Секретарша, тяжело дыша, распахнула ворот халата и наклонилась к вентилятору, мужчина, тоже с трудом переводя дух, отирал пот с подбородка. Направившись к лифту рядом с лестницей, женщина сказала:

– Подождите меня здесь. Я зайду к заместителю директора, возьму у него ключ от комнаты и принесу вам.

– От какой комнаты?

Женщина резко обернулась, ткнула его кулаком в бок и сердито топнула ногой.

– Ничего плохого я не предлагаю, делайте, что вам говорят. Чем таскаться сюда из дому, лучше ночевать в клинике – хоть сэкономите время.

Что бы она ни говорила, мужчина все равно решил вернуться домой. Жена не ответила, когда он звонил ей, скорее всего, потому, что и сама повсюду разыскивает его.

Потом в глубине одного из ящиков комода он, может быть, обнаружит нечто неожиданное, могущее навести на ее след. Но сейчас спорить бессмысленно. Золотое правило изыскателя – пока не рассеется туман, надо быть осмотрительным и беречь силы. Молча проводив взглядом секретаршу, вошедшую в лифт, мужчина опустился на узкую деревянную скамейку, покрытую черным пластиком. Он безумно устал. Даже представить себе невозможно, какой это тяжкий труд – выискивать нужные звуки в хаосе шумов, поступавших одновременно от шести источников сразу.

Мужчину сморил сон – точно занавес опустился. Мгновением раньше ему показалось, будто откуда-то сверху его зовет нежный, как дыхание, голос. Ему привиделся сон. Он моет руки мылом, изъеденным жучком, и руки его тоже насквозь проедает жучок. Потом он упал со скамейки и проснулся.

Пробудившись так внезапно, он не сразу сообразил, сколько времени прошло. Ему казалось – один миг, но, возможно, он проспал и несколько часов. В страхе, что секретарша нарочно бросила его здесь, он вскочил на ноги. Ему захотелось поскорее вернуться в кабинет главного охранника и снова заняться записями подслушанных разговоров. Упав со скамейки, мужчина, видимо, ушиб локоть – мизинец на левой руке затек.

От лифта вглубь здания вел коридор. Его скупо освещали тусклые дежурные лампочки, ни в одном окошке над дверьми по обе стороны коридора света не было. Крадучись, мужчина стал подниматься по лестнице. Курительная комната, левая стена украшена цветной фотографией спаривающихся лошадей. По сравнению с акварелью в кабинете заместителя директора эта фотография была гораздо натуралистичнее и даже производила впечатление научного пособия. Коридор уперся в застекленную до половины дверь, свет за нею притушен, почти ничего различить невозможно, но видно – там ни души. На рабочем столе бумаги, приборы из нержавеющей стали и стекла, склянки с лекарством, инструменты, вызывающие ощущение боли, – все брошено в беспорядке, с первого взгляда ясно: это процедурная.