Снизу раздался голос немолодой женщины – динамик, видимо, маломощный, отчего и голос неестественно пронзительный, даже угрожающий. Девочка, рассмеявшись, что-то ответила. Заместитель директора и все остальные за прорезью тоже остро отреагировали на объявление. Видимо, голос из динамика был слышен не только в палате девочки, но разнесся по всему зданию.
Медсестры переглянулись. Икры секретарши переместились. Мужчина инстинктивно закрыл прорезь ладонью.
Резкая боль…
Он рухнул с лестницы. Наверное, в ладонь вонзили острую булавку – выступила капелька крови. Бешеные собаки. Высасывая из ранки кровь, мужчина вернулся в палату к девочке.
– Успокойтесь, я выключила…
Девочка, торжествующе сощурясь, лежала на боку, сунув руку под подушку. Другая рука ее, словно тонкий стебелек, колебалась над головой. В ней виднелась склонившая головку искусственная лилия – совсем как настоящая, – внутри цветка был спрятан селекторный передатчик. Значит, все его разговоры с девочкой уже известны? О чем же они разговаривали? Правда, этот аппарат хуже подслушивающего устройства, поскольку собеседники знают о его существовании.
Не успел мужчина прийти в себя, как в соседней комнатушке, где была лестница, раздался скрип. Скрип плохо пригнанной двери. Ранка на руке саднила. Мужчина готов был бежать. Но его все равно догонят. Ничего постыдного, как ему кажется, он не совершил, но тем не менее его гнал стыд, будто он соучастник преступления.