– Мой рассказ короткий. Из дальнего прохода кто-то за мной подсматривал. Я погнался за ним, вот и все.

– Это на самом деле был человек?

– Кто же еще, если не человек? Таких огромных крыс не бывает.

– Честно говоря, я уже давно чувствую, что кому-то удалось тайком проникнуть сюда. Но для человека слишком уж проворен. Что-то мелькнет перед глазами, не успеешь приглядеться – исчезло. Видимо, центральное зрение у меня хорошее, а боковое – слабое. Может быть, поэтому мне бывает трудно разобрать – крыса пробежала или человек.

– Разве крысы бывают в туфлях и куртке? Но проворный – это верно. И в расположении ходов, кажется, здорово разбирается. Очень уж он уверенно носится по всему лабиринту, из любого тупика находит выход. Привык, наверное.

– Докуда ты добрался?

– Трудно объяснить. Я не уверен, что смог бы повторить маршрут. Два раза спускался по лестницам, а потом все время поднимался. В двух местах были каналы для отвода воды, причем второй – широкий и глубокий, почти как река.

– Ты дошел до того места?

– Да, и там потерял этого типа. Думал, уже настигаю, но вдруг он исчез. Представить себе не могу, как ему удалось преодолеть этот широченный поток. Наверное, кроме этого входа, здесь есть и другие, а, Капитан?

– Я не очень хорошо знаю дальний конец каменоломни.

– Вы не знаете, а те, что поселились в том конце, нашу часть изучили превосходно. Это никуда не годится.

– Неприятный запах, не чувствуете? – Женщина прикрыла ладонью нос и рот.

– Чувствую.

– Перед самым каналом штрек сильно сужается, там как раз конец каменоломни, – стал объяснять я. – Я все равно собирался заблокировать тот проход. Трудно поверить, что у них хватило духу проделать весь этот тяжелый путь, который даже по прямой в оба конца не меньше шести километров, да к тому же на каждом шагу обрывы, котлованы, лестницы. Мне и в голову не могло прийти, что эти типы способны добраться до моего конца каменоломни.

– Типы, говорите? Кто же это?.. Мне кажется, вы догадываетесь.

– Во всяком случае, серьезного беспокойства они не доставят. Это небольшая группка стариков, которая называет себя «отряд повстанцев».

– Против чего же они восстают? – Замерший в напряженной позе продавец насекомых вскинул голову. Очки соскользнули у него с носа. Правый глаз слезился.

– Против мусора. Им лет по семьдесят пять – обычные мусорщики.

– Неужели эти мусорщики поселились здесь, в заброшенной каменоломне?

– Да нет. Они работают на мусорной свалке. А до нее отсюда больше трех километров. Это та самая свалка, на которую вы обратили внимание, Комоя-сан, – сказал я, впервые называя продавца насекомых по имени и чувствуя некоторое замешательство оттого, что в наших отношениях произошли изменения. – Мы ее видели, когда ехали сюда кратчайшей дорогой. Помните, она высилась как утес…