Однажды, примерно через полгода, когда я уже стал постоянным клиентом этой кондитерской, за прилавком, к моему удивлению, оказалась не хозяйка, а молодой Сэнгоку. Раньше я не раз наблюдал, как он чем-то занимается в глубине лавки, но в тот день впервые услышал его голос:

– Инокути-сан… я не ошибся?

– Ошиблись, так называется рыбачий домик там, на берегу. А меня зовите Кротом. Меня так прозвали, когда я работал фотографом. Я ведь похож на крота, не правда ли?

– Нет, у крота длинная шерсть… Знаете, если вы будете питаться одним сладким картофелем, это может плохо отразиться на вашем здоровье.

– Почему же, идеальная пища: много витамина С и клетчатки. Плохо будет только в том случае, если вы цену на него поднимете.

– Цена, к сожалению, будет повышаться – и батат, и масло обходятся все дороже. А в давние времена это была еда простого народа.

– Кто ваша матушка?

– Она очень занята, без конца произносит проповеди. В своей религиозной общине она достигла уже высокого положения… Мне, честно говоря, от этого мало радости. Приходится все делать самому, начиная с покупки батата и топки очага и кончая торговлей.

– Религиозная община, говорите? А какая?

– Как, неужели вы ни разу не получали приглашения вступить в нее?.. Не получали?.. Наверное, вас считают человеком, абсолютно безразличным к вере.

Мы вздохнули одновременно. И почувствовали, что нас объединяет общая тайна. Заводить с ним дружбу у меня особого желания не было, но возникло чувство близости. Укладывая картофелины в картонную коробку и рассчитываясь со мной, он болтал без умолку, но это не раздражало меня, наверное, потому, что манера говорить у него была спокойная и мягкая. Он не задал мне ни одного вопроса о том, как и где я живу (хотя слухи до него, безусловно, доходили), даже попытки такой не делал – как мне казалось, он сам был не прочь со мной подружиться.

– Вам, видимо, известно, что мой отец сбежал из дому? Готовить сладкий картофель – такое нудное дело. Нудное и к тому же хлопотное, вертишься как белка в колесе. Нудность и хлопотность, казалось бы, вещи несовместимые. От такой жизни человек превращается в импотента. Матушка, бывало, стаскивала с отца трусы и пыталась оживить нечто жалкое и сморщенное, даже молилась. Попробуй зажарь сто порций картофеля ежедневно – поневоле станешь импотентом. Я категорически заявил, что никогда не буду этим заниматься, а теперь вот мучаюсь. Возможно, нам с отцом недостает решительности. Таким слабакам, как мы, удача просто не к лицу. Вроде как корове седло. Года три назад один знакомый отца, букмекер на велогонках, простудился и попросил подменить его. Предсказывать наобум, кто выиграет, – дело нехитрое и никаких особых знаний не требует. Поэтому предсказания, как правило, не сбываются, но нужно, чтобы, даже не сбываясь, они сохраняли некую достоверность. К счастью или несчастью, отец в течение трех дней только и делал, что предсказывал крупные выигрыши. Началось нечто вроде эпидемии – покупатели хлынули потоком за билетами. Человек рассудительный умчался бы на всех парусах, чтобы и след его простыл, а отец, одержимый единственной мыслью быть подальше от «нудных хлопот», и вправду поверил, что обладает даром предвидения. Он продавал билеты в течение трех дней, пока не начались соревнования. О результатах лучше не вспоминать. Букмекер заставил его полностью вернуть деньги всем, кто купил билеты, а когда выяснилось, что расплатиться он не в силах, отлупил как следует. Избитый, с окровавленным лицом, отец куда-то скрылся. Я тогда подумал, что наша фамилия Сэнгоку действительно древняя. Многим поколениям надо было потрудиться, чтобы создать таких выродков, как мы. Впрочем, для отца та история обернулась фантастическим счастьем. Избавившись от приготовления сладкого картофеля, он, наверное, излечился и от импотенции.