– А если само предложение переговоров не что иное, как предлог для начала боевых действий?

– Ну а что думаете вы, Комоя-сан, как человек, служивший в силах самообороны? – Зазывала, глядя на мой «узи», делал движение пальцем, будто нажимал на спусковой крючок. – Сможем мы защититься в случае чего?

– Наши противники – старики, и к тому же профаны в таком деле. А у нас прекрасно укрепленный опорный пункт. И боевая мощь немалая – пять самострелов, семь автоматов…

Прерывистый зуммер. Вызов по портативной рации.

Мы все четверо, словно сговорившись, вскочили и дружно бросились вверх по лестнице. Зазывала бежал впереди, продавец насекомых тащил женщину за руку, я подталкивал ее сзади. Необходимости в этом не было, но это действовало на меня успокаивающе. Из рации донесся хриплый бас, точно говорил простуженный слон…

Это был голос не Сэнгоку, а Тупого Кабана.

17. Игра в выживание

17. Игра в выживание

«Привет, сколько лет, сколько зим. Это я, твой папочка. Прием».

«Я же тысячу раз повторял: не желаю с тобой говорить. Тонкетч».

«Постой, забудем прошлое, мы ведь взрослые люди. Прием».

«Не забывается. Тонкетч».

«Выслушай – тебя от этого не убудет. Прием».

«Тонкетч, тонкетч».

«Честно говоря, нам нужно кое к чему приделать ноги…»

Зазывала схватил меня за руку. Пальцы разжались, и переговорная трубка тут же оказалась у продавца насекомых. Тот плечом оттеснил меня, и я очутился сзади. Но зато теперь я тесно прижимался боком к животу женщины.

«Слушаю вас. Мне поручено вести переговоры. Прием».

«Кто вы такой? Прием».

«Я – Комоя. Ответственный за внешние связи. Сообщите, какое у вас к нам дело? Прием».

«Ответственный за внешние связи – ишь куда хватил. Скажите лучше, чем вы занимаетесь на самом деле. Прием».