– Ключ не остался в джипе? – Женщина перестала наконец смеяться и вытерла слезы.

– А хватит у них смелости? Слышала же, как лают собаки. – Зазывала потянул носом и сплюнул.

– Как бы собаки не разорвали их. – Сэнгоку нахмурился. – Покойников нам уже хватит.

– Я вижу, вы собирались затеять настоящую войну. – Зазывала кивнул на голубой тюк, валявшийся у лестницы. – Рассчитывали использовать унитаз на всю катушку.

– Но не ту войну, которая приносит покойников, – ответил Сэнгоку мрачно.

– Что же это за война? – Голос женщины напрягся от любопытства, как изогнутая спина играющего котенка.

– Войну с мальчишками, – сказал зазывала невинным тоном и посмотрел на Сэнгоку. – Так, что ли?

– Мальчишек этих, как ты их называешь, всего двое. И сам видишь, они тут же удрали, точно зайцы… – Женщина, кажется, потеряла всякий интерес к разговору и стала ходить вокруг унитаза, глядя на мою ногу. – Нужно что-то делать с ногой Капитана. Давайте займемся этим посерьезнее.

– Нет, их далеко не двое, – возразил Сэнгоку.

Ясно, эти двое не вся компания. Что же касается ноги, здесь уж никуда не денешься, единственный выход – продырявить трубу, и я должен заставить их сделать это. Кто знает, может быть, кратчайший путь к решению этой проблемы – установить, где находится база подростков. Я до сих пор не обнаружил их только потому, что они поселились в не обследованной мной части каменоломни. Значит, юнцы могут знать дорогу к оборудованию, установленному под унитазом. Это очень вероятно. Изнутри невозможно обнаружить, какая из штолен ведет к выходу у моста Кабуто с восточной стороны каменоломни, зато снаружи она прекрасно видна. Поскольку вход в туннель находится примерно на середине обрыва, спускающегося к реке Кабуто, его до сих пор не заделали. Подростки вполне могли свить там гнездо. Раньше в том месте проходила автомобильная дорога, по которой перевозили камень, но при обвале, случившемся за несколько месяцев до прекращения работ, ее словно ножом срезало. Из штольни вырвался сжатый воздух, и гора взвыла, как дикий зверь, разбудив половину жителей города. После этого в течение двух недель по обрыву сбегал водопад, сразу ставший местной достопримечательностью. А чтобы убрать каменные глыбы, запрудившие реку, потребовалось чуть ли не четыре месяца. То ли намеренно, то ли из-за ошибки в расчетах, не знаю, но промышленники, разрабатывавшие каменоломню со стороны мандариновой рощи, нарушили договоренность о разделе участков и, вклинившись в разработки, которые велись с восточной стороны, разрушили опоры, удерживавшие своды штолен. Со стороны города Кабуто на противоположной стороне реки можно различить вход, слегка прикрытый кустами папоротника и дикого винограда, но он не бросается в глаза, потому что легко выветриваемый камень посерел и неотличим от грунта. Если посмотреть в сильный бинокль, то видно, что вход в штольню засыпан каменными осколками, как после взрыва. Среди камней можно увидеть и следы, оставленные людьми. Консервные банки, пачки от сигарет, скомканные бумажные салфетки, похожие на медуз, старые журналы…