– Что это за человек? – шепотом спросила женщина.

– Это профессионал, – тоже шепотом ответил зазывала.

– …Слышите, как рыдает мир? Рыдает, глядя на теплый, уютный домашний очаг, нарисованный на картинке. Рыдает, глядя на зал бракосочетаний в телевизионной рекламе. Рыдает, напевая модную песенку. Во всяком случае, нам, типичным представителям отверженных, отчетливо слышны рыдания. Смерть сэнсэя не должна быть напрасной. Командир Комоя-сан, Капитан-сан, ведите нас!

Адъютант-тень расстегнул сумку и вытащил из нее предмет, напоминающий сгнивший кочан капусты. Благоговейно неся его в руках, он, словно совершая некую церемонию, важно двинулся вперед. Остановившись передо мной, он протянул мне этот предмет, точно подарок на память. Это была та самая охотничья шляпа, с которой при жизни не расставался Тупой Кабан. Тень, склонив голову, почтительно возвестила:

– Это прощальный подарок сэнсэя, примите его, пожалуйста. Пусть он придаст вам силы, и да исполнится воля сэнсэя.

Даже прикасаться к шляпе мне было противно. В ней словно сконцентрировалась вся мерзость Тупого Кабана. Материализовавшаяся вонь. Но я был обязан принять подарок: ритуал надо соблюдать. Старик, проявлявший ко мне такое трогательное внимание, мог бы еще простить, если бы я обращался со шляпой недостаточно почтительно, но игнорирование ритуала не простил бы ни за что. Стоявший рядом продавец насекомых хранил молчание и не позволил себе даже легкой усмешки не только потому, что знал своего адъютанта совсем недолго, но, несомненно, и потому, что сразу понял, какой бешеный нрав скрывался за внешней бесстрастностью старика. Отступив назад и внимательно разглядывая унитаз, старик-тень покачал головой:

– Вот беда… – Потом, опершись на метлу, как на палку, пригнулся и заговорил с продавцом насекомых. В его почтительности чувствовалась сила. – Нужно созвать всех, кто сейчас убирает улицы, и присоединить их к тем, кто занимается поисками пропавших самок. Это поднимет их дух. Тем самым мы не только сослужим службу Капитану, от этого зависит, быть или не быть Царству типичных представителей отверженных. Пусть нам удастся выжить, когда все остальные будут уничтожены адским огнем, но, если мы не оставим после себя детей и внуков, наше существование окажется бессмысленным. Нам будет стыдно смотреть в глаза друг другу. Подобно тому как бамбук, перед тем как засохнуть, цветет и приносит плоды, «типичные представители отверженных» полны мужской силы. Даже наукой подтверждается, что старики вполне способны производить потомство. Любой из них предпочтет еде приятную беседу о бабах.