– Нет, черт возьми! Я провел блестящую хирургическую операцию, а ты хочешь испортить результат! Думаешь, мне приятно было все это проделывать?

– Не знаю уж, – протянул Лондон.

Руки пленнику освободили. Он стоял и тихо плакал. Мак повернулся к нему:

– Послушай меня, малыш. Пострадал ты не то чтобы очень сильно. Только нос сломан, а больше ничего. Вот если бы кто другой из наших случился на моем месте, тогда бы тебе не поздоровилось. Объяснишь своим друзьям по песочнице, что следующему, кто вот так выйдет, ногу сломают, а тому, кто выйдет после него, – уже и обе ноги переломают. Понял меня? Я спрашиваю: понял?

– Да.

– Хорошо. Оттащите его к дороге, а там пусть идет на все четыре стороны.

Караульные подхватили парнишку под руки и помогли выбраться из палатки.

– Лондон, – сказал Мак, – может, ты патрульных отрядишь проверить, не бродят ли вокруг другие малыши с пушками?

– Ладно, я займусь этим, – кивнул Лондон. Он как зачарованный глядел на Мака, и в глазах его был ужас.

– До чего же ты жестокий парень, Мак… Я еще могу понять, когда делают это в сердцах, но ты-то был спокоен!

– Знаю, – устало согласился Мак. – Это самая трудная часть работы.

Он стоял неподвижно, улыбаясь своей холодной улыбкой, пока Лондон не ушел, а после побрел к тюфяку и сел, сжав руками колени. Он содрогался всем телом, бледное лицо его посерело. Протянув к нему здоровую руку, Джим взял его за кисть.

– Я бы не смог этого выдержать, Джим, не будь ты рядом. Ну ты и крут, черт тебя дери. Глядел во все глаза, и только! Тебе все нипочем.

Джим крепче сжал его кисть.

– Не терзайся ты так, – тихо произнес он. – Ведь это был не просто испуганный мальчишка; в нем была угроза всему нашему делу. Ты поступил как должно и все делал правильно. Без ненависти, без эмоций, лишь выполняя необходимую работу.

– Если бы только мог я позволить, чтобы руки ему развязали, и дал бы он мне разок-другой сдачи или прикрылся бы, что ли…

– Не думай об этом, – сказал Джим. – Ведь это всего лишь малая часть огромного дела. Сочувствие тут так же вредно, как и страх. Это как у медиков – делаешь операцию и ни о чем другом не думаешь. Я бы взял на себя парня, если бы не беда с этой рукой. Представь себе, что было бы, достанься он ребятам из караула.

– Знаю что, – поддакнул Мак. – Убили бы его самым зверским образом. Хорошо бы они больше никого не словили. Еще раз такое проделать я не смогу.

– А ведь придется, и не раз, – заметил Джим.

Мак взглянул на него с опаской: