— Есть предложение: углубиться в квартал новых домов, — сказал Ким. — Пускай наш жених присмотрится к жизни супружеских пар.

— Будете насмехаться — сбегу, — предупредил Лешка, но, судя по его тону, эти разговоры о предстоящей женитьбе были ему даже приятны.

— А может, сперва зайдем в ресторан на вокзале да поужинаем, — предложил Анатолий. — Пока еще не закрылся — что-то есть охота…

Но они уже шагали вдоль совершенно одинаковых, торцами вперед, пятиэтажных домов.

Из-за окон, разномастных от цвета светильников и штор, доносились приглушенные шумы — однако в основном это была стрельба и ратные клики — по телевизору сегодня показывали приключенческий фильм о гражданской войне.

Однако в комнате на первом этаже орали совсем иначе, хотя стрельбы там и не было. Дружинники остановились. Нет, это не телевизор…

Внезапно оконные стекла зазвенели и посыпались осколками. Послышался женский вскрик… Дверь подъезда распахнулась, с крыльца спрыгнула женщина, упала, вскочила, побежала вдоль дома. За нею следом вылетел пьяный мужик и, размахивая короткой детской лыжей, бросился вдогонку…

Лешка, стоявший ближе других, подставил ногу: мужчина с маху распластался на снегу.

Парни навалились на него, а Светлана побежала за женщиной — вернуть.

Пьяный отчаянно брыкался, но вскоре понял, что с этими ребятами не покуражишься, и утих.

Они все вошли в квартиру. Две комнаты, кухня, новая добротная мебель, ковры.

— Коленька, Валюша, где вы? — позвала женщина, сдерживая всхлипы. Ей было лет тридцать, белокура, миловидна, но с большим синяком под глазом.

Щелкнула задвижка, из ванной, пугливо озираясь, вышли мальчик лет семи и его младшая сестренка, у обоих слезы размазаны по лицу. Они испуганно смотрели на незнакомых людей, но, увидев мать, бросились к ней.

— Перепугались, маленькие мои. — Она гладила их по головкам. — Ну, ладно, ладно, успокойтесь…

— Это что, ваш муж? — спросила Света.

— Да…

— Из-за чего же он скандалит?

— Денег требует на выпивку. Еще не насосался досыта… а сам и так приполз, как червяк.

— Увезти его в вытрезвитель? — спросил Гена. — Мы — дружинники, сейчас позвоним, вызовем машину.

— Ну и правильно, забирайте… Все равно глаз не даст сомкнуть ни мне, ни детям — будет ночь напролет куролесить…