— Да, это Гордеев починок, — не упустила случая щегольнуть своими знаниями Светлана: ведь она лучше его знала эти места. — Рассказывают, что жил здесь какой-то Гордей, отшельничал, может…

Пустырь, начинавший затягиваться молодым леском, был, очевидно, высоким берегом лесной речки, потому что за снежной извилистой полосой, в угорье, опять возникал густой лес.

— Красивое место выбрал себе Гордей, — сказал Ким в раздумье: вид нежилого починка навеял на него непонятную грусть. — Предки наши, коми дядья, не дураки были: посреди дремучего леса обживались с умом да толком… Тут, наверно, раньше всего было навалом: и дичи, и грибов, и ягод, и земли, конечно… Но какой же надо было иметь характер суровый, сколько силы и выносливости, чтоб поселиться вот так — в одиночку, среди темного леса…

— И вступить в единоборство с природой — за жизнь! — воскликнула пылко Светлана. Ее воображению представился на миг этот неведомый Гордей, обитавший здесь давным-давно. И почему-то он был похож на Кима, разве что постарше. Но тотчас она сама испытала смущение от своего восклицания: уж очень по-газетному оно прозвучало, и не просто из газеты, а именно из «Юности Севера»… не проговаривает ли она мысленно строки своей ненаписанной статьи?

Вышли на край крутого обрыва. Увидели нескольких парней, отдыхающих то ли перед спуском, то ли после обратного восхождения. В глаза бросилась изгородь, сделанная из обломков лыж, как бы предостерегающая каждого, кто рискнет скатиться здесь: «Подумай, друг, о возвращении домой, прежде чем отважиться!»

— У этой горы, ребята, есть конец? — осведомился у парней Ким.

— Есть, да только далеко — почти в преисподней… — засмеялся в ответ один из них.

Ким оттолкнулся палками, чуть присел, и хорошо смазанные лыжи понесли его по крутизне, все набирая и набирая скорость. В уши хлестнул невесть откуда взявшийся ветер. «Надо было прикрыть их…» — подумал он в досаде. Снежная пыль била в лицо, высекая слезы из глаз. На глубоких выемках его подбрасывало, он взлетал и, пронесясь в воздухе, опускался, пружиня ногами. Казалось, что на спине выросли крылья… Но что там чернеет прямо посредине лыжни? Тень?! Нет, вот задвигался…

— Эй, берегись, раздавлю! — заорал он что есть мочи.

Тот, некто, кубарем перекатился с лыжни на обочину, на миг встретились взгляды — один подернутый завистью, а другой горящий торжеством и удалью… Вперед!.. Стремительней… Палки изредка чиркали по снегу, на ухабах лыжи громко всхлопывали… Извилина! Держись — не то шарахнешься об ель. Наклонись немного вправо… Отлично! Шалый ветер свистит в ушах и вдруг — фьюить — сорвал со взмокшей головы шапчонку… «Надо было поглубже натянуть! Ну да ничего, назад ведь не свернешь… небось не замерзнем!» Девица с парнем, взбирающиеся навстречу «лесенкой», смеются, подбадривая: «Не тушуйся, друг, шапка — лишний вес!»