— Вы что, мальчики? — растерялась она. — К чему такой дорогой подарок! Ведь это янтарь!

— Мы решили, что он вам пойдет, — заверил Гена, однако друзья уже и сами поняли, что Свете нравится их подарок, и были довольны безошибочностью своего вкуса.

— Мало ли что мне идет!..

— Но это и главное, — сказал Ким.

— Пожалуйста, нагните головку, — попросил Гена.

— А что, и нагну… люблю все красивое.

Гена осторожно надел кулон на ее шею. Тоненькая серебряная цепочка мягко коснулась нежной девичьей кожи. Когда Светлана выпрямилась и встала против люстры, янтарь засиял подобно прозрачной капле лиственничной смолы, да ведь он и был этой застывшей смолой.

— Ой, Светка! До чего тебе к лицу… — восхитилась Катя.

Первый тост за столом попросили сказать Максима: вероятно, у него была прочная репутация краснобая.

— В такой день нелегко говорить тосты, — сказал Максим, щурясь на играющее искрами шампанское в бокале, — поэтому я предпочел заранее сочинить — да еще, извините, в стихах…

— Браво! Ура! — закричали все, вскочив с мест.

Светлана польщенно и счастливо засмеялась.

«Вот ведь что значит — талант, как у него вышло складно!» — подивился Ким.

Николай Васильевич торжественно внес большой супник с ухой из свежего налима — от него истекал умопомрачительный аромат.

— Вот это вещь! — воскликнул Гена. Сам заядлый рыбак, он за долгую зиму соскучился по свежей ухе. — Вы и зимней рыбалкой увлекаетесь, Николай Васильевич?

— Иногда заведу продольничек под лед — что и попадется…

— Ладно скромничать! — упрекнула отца Света. — Круглый год рыбкой нас потчует.

— Николай Васильевич — рыбак упорный: не хочет рыба клевать — он сам в воду залезет и ее за жабры подведет к крючку, — сказал Максим тоном своего человека в доме.

Николай Васильевич и Геннадий завели долгий разговор о хитростях подледного лова.

По правую руку от Кима сидела бабушка. Она пригубила шампанского и чуть захмелела. Неожиданно взяла его руку в свои сухощавые ладони, погладила ласково. Видно, старой холодеющей руке было приятно коснуться молодой и горячей кожи.