— Не сдаешься — так погибай!

Лязг и скрежет железа, глухие удары и выстрелы, предсмертные вскрики поверженных и стоны раненых слились в одну страшную звуковую гамму боя и дополняли собой общую картину происходящего.

Враг не выдержал и попятился. Отступавшие рассеялись по фронту от дзота-1 до дзота-2, стремясь скорее достичь спасительной насыпи. Разбившись на две группы, пограничники продолжали преследовать и уничтожать врага. Перед отделением сержанта Михалькова стояла задача овладеть дзотом-1 и закрепиться в нем. Тужлов с отделением Шеина стремился захватить и очистить траншею между дзотами и ударить с фланга по наседавшему на дзот-3 противнику. Слева лейтенант Дутов огнем из станкового пулемета отвлекал противника на мосту и у насыпи.

Михальков с пограничниками своего отделения на плечах отступающего противника ворвался в траншею и с ходу уничтожил пулеметный и минометный расчеты. Острая схватка завязалась у хода сообщения буквально в нескольких метрах от дзота-1. Темное узкое горло хода сообщения изрыгало огонь и смерть. Несколько гранат, разорвавшихся в темном зеве, не причинили врагу никакого урона. Тогда Михальков, оставив за себя Филиппова, выбрался из траншеи, под огнем противника подполз к ходу сообщения и лег сверху на перекрытие, выжидая удобный момент. Как только наступила пауза, он ловко перегнулся через перекрытие и метнул в темную горловину связку гранат. Едва землю под ним тряхнуло взрывом, он скатился вниз и бросился в ход сообщения. Дым ел глаза, обрушенная взрывом земля затрудняла движение, у входа в дзот копошилось что-то липкое и бесформенное. Звуков Михальков не слышал. Видно, свой же взрыв оглушил его. Свет из амбразуры ударил ему в глаза. Он невольно отступил, и это его спасло — автоматная очередь расщепила дерево у самого плеча. Он скорее почувствовал, чем услышал ее. Все, что он делал дальше, Трудно объяснить, это неподвластно законам логики. У него была прекрасная координация движений. Он управлял своим телом безошибочно и четко. Он был гибок, силен и ловок, недаром Хомов сравнивал его с Метелицей из фадеевского «Разгрома». Ударом приклада он свалил сразу двоих у входа, третьего, бросившегося на него с ножом, заколол штыком. Из угла дзота офицер почти в упор стрелял в него из пистолета…

Когда Филиппов и Батаев с трудом прорвались в дзот, они увидели своего командира живым и невредимым в окружении поверженных врагов. Четверо были мертвы, двое офицеров — с тяжелыми штыковыми ранениями.

Тем временем старший лейтенант Тужлов с пограничниками Шейным, Вороной, Курочкиным, Курбатовым, Чекменевым, Уткиным завязали с противником бой в траншее на подступах к дзоту-3. Им удалось захватить два немецких пулемета и вытеснить противника на открытое пространство перед опорным пунктом, под огонь наших пулеметов. Противник в панике отступал к насыпи, подрываясь на собственных же минах, разбросанных им на подступах к дзоту-3. Румыны пытались поддержать своих контратакой от моста и насыпи, но тут как нельзя кстати ожил дзот «Северный». Фланговый его огонь прижал атакующие цепи к земле, и противнику пришлось отказаться от своих намерений.