Командир отделения Михальков доложил, что ход сообщения разрушен и путь к дзоту-1 и окопу у деревянного моста отрезан. Ответных выстрелов в той стороне не было слышно. Судя по всему, противнику удалось сбить наше охранение на мосту и вклиниться на территорию заставы в районе дзота «Северный», который значился в системе обороны под номером один. Значит, в этом месте он и пытается развить успех. Сейчас только темнота и нерешительность сдерживали его. Сам собой напрашивался ответный ход: быстрая, решительная контратака и захват дзота «Северный» с последующей стабилизацией обороны всеми опорными пунктами заставы. Потом можно будет подумать и о захвате моста. А то, что в конечном итоге мост станет решающим объектом в предстоящих боях, не вызывало теперь ни малейших сомнений, поскольку, судя по всему, противник имел более серьезные намерения, чем захват или уничтожение заставы. Это подтверждала и перестрелка на флангах, которую Тужлов уже безошибочно выделял из общего шума боя.

— Будем атаковать, — сказал начальник заставы. — Гриша, Григорий Яковлевич, возьми станковый пулемет и немедленно выдвигайся в дзот-2. Огнем третьего и четвертого отделений поддержишь нас с фланга. Старшина до возвращения Бузыцкова с границы будет командовать дзотом-3. Его задача — обеспечить заставу боеприпасами, не допустить обхода нас с фланга и тыла. С отделениями Михалькова и Шеина попытаюсь отбить «Северный».

— Есть! — Дутов с группой пограничников неслышно исчез в траншее.

В небо взвились четыре красные ракеты. Это Кайгородов продублировал сигнал «Нападение на заставу!».

Надо было подумать о связи, боеприпасах, секретной документации, воде, пище, о раненых, которых еще нет, но которые непременно появятся, о том, чтобы перевести из флигеля в укрытие Тоню с Толиком и Барбарой, если с ними до этой минуты ничего не случилось, но… уже не было времени всем этим заниматься. И Тужлов приказал приготовиться к атаке.

Сумерки быстро редели, будто в чернильно-густую темень вдруг подмешали воды и она, растворяясь, линяла прямо на глазах.

Перестрелка стихала. Противник перенес огонь на фланги и в тыл. Видимо, он тоже опомнился и понял, что время можно упустить, — готовил атаку. Надо было спешить. Быстрым броском пограничники пересекли двор, густо изрытый оспинами разрывов, — израненный кусок земли. Перед ними вырос деревянный забор, странным образом уцелевший под шквалом огня. Рядом с начальником заставы с винтовками наперевес бежали рослый Шеин, всегда подтянутый порывистый Михальков, серьезные, сразу как-то возмужавшие Курочкин и Курбатов, Чекменев, Тихий… Дальше лица терялись в предрассветном сумраке, но старший лейтенант безошибочно угадывал их по едва уловимым признакам, потому что хорошо знал каждого из них и на каждого, не раздумывая, мог положиться в трудную минуту. И вот она, эта минута, настала. Ударом ноги Тужлов сорвал с петель покосившиеся ворота. Они с треском рухнули, и пограничники оказались лицом к лицу с атакующей цепью врага.