Бой танкам решено было дать на пятидесятиметровом участке шоссе — от моста до двух противотанковых рвов, рассекавших насыпь почти в створе с дзотом-3. Первым рубежом был окоп у моста. Туда вызвались пойти Михальков, Шеин, Батаев, Зорин, Курочкин. На последнем рубеже, у противотанковых рвов, расположилась вторая группа пограничников. Срочно со всего опорного пункта были собраны все оставшиеся гранаты. Получилось не густо — по две связки на брата. Было еще несколько бутылок с горючей смесью — НЗ старшины. Их тоже поделили между собой.

Танки между тем проутюжили шлях, и первый из них уже достиг моста, вырастая в глазах обороняющихся до устрашающих размеров. Группа Михалькова уже заняла окоп, и Тужлов видел, как пятеро, прижавшись к земляному брустверу, изготовились для броска. Окоп был посреди шоссе, прямо перед мостом, и Тужлов понимал, как это до крайности жутко — лежать на пути у стального чудовища с двумя связками гранат, способных перебить разве только гусеничный трак. Сколько раз за сегодняшнее утро он уже дивился стойкости и мужеству этих совсем еще юных парней. Даже в те минуты, когда он, их командир, был близок к растерянности и отчаянию, от них он черпал уверенность и силу. И он был благодарен судьбе за то, что в этот горький и трудный час они были рядом. Старший лейтенант обвел взглядом притихших своих хлопцев и неожиданно заметил среда них Ворону. Ефрейтор деловито ладил для себя связку гранат.

— Ефрейтор Ворона, почему вы здесь? Где пленный? — спросил он строго.

— Пленный? Лежыть, сэрдэшный, у Бабенка в трубе. Повязав його мов дытыну. Хлопни, яки хвори, доглянуть…

Тут изворотливый Ворона дал явную промашку. Как только слово «танки» достигло «медсанбата», все, кто мог держать в руках оружие, ушли в траншеи, даже израненный Бузыцков настоял на том, чтобы его положили к пулемету.

— Немедленно к пленному! — приказал Тужлов. — Доставьте его в Стояновку, на КП капитана Агаркова!

— Товарищ старший лейтенант, може…

— Ефрейтор Ворона, выполняйте приказ!

— Понято. — Ворона неохотно расстался со связкой гранат и скрылся в траншее.

Передний танк уже пересек середину моста и приближался к окопу. Двигался он медленно, неуверенно, словно чувствуя шаткость деревянного настила. Все внимание заставы было приковано теперь к окопу, к тем пятерым, что залегли за бруствером. И вдруг сзади кто-то крикнул: «Машина!»

Тужлов пропустил это мимо ушей. Мысленно он был там, в окопе, и ничто в мире сейчас не было для него так реально ощутимо, как этот вражеский танк со всем его вооружением, экипажем, лобовой и бортовой броней.