— Не скромничай, Тужлов, ты уже держишься целых четыре часа.

— Так-то оно так, — вздохнул начальник заставы, — потери у меня… Романенку убило, строителя…

— Война, — качнул головой Константинов, и оба помолчали. — Ну так что у нас тут с обстановкой?

— Кое-какие сведения имеются. — Тужлов взялся за свой планшет. — Тут вот Мелешко карту одну добыл…

Карту изучали молча. Благо противник предоставил такую возможность — спокойно и обстоятельно поразмыслить. Синие наконечники стрел в двух местах рассекли государственную границу: из Фельчина на Комрат, из Оанча на Кагул. Далее их концентрированный удар был нацелен в кишиневском направлении. В полосе удара на Комрат, против «Береговой крепости», действовали 6-й и 9-й пехотные полки 1-й румынской королевской дивизии «Антонеску» и отдельный инженерно-саперный батальон немцев. Не считая артиллерии и других мощных средств поддержки, противник имел здесь более чем двадцатипятикратное превосходство — на каждом километре фронта против пяти пограничников сражалось не менее роты противника. Вот почему, разрабатывая свои планы, вражеские штабисты рассчитывали на успех.

Но они просчитались. И дело тут не в математике. Пограничники сражались с врагом на равных и даже имели успех, потому что по стойкости и крепости духа их превосходство над противником ничем нельзя было измерить.

Однако непрерывные атаки, артобстрел и бомбардировка с воздуха ослабили и «Береговую крепость». Был выведен из строя дзот-3, повреждена значительная часть ходов сообщения и траншей опорного пункта, застава понесла ощутимые потери. И Тужлова и Константинова не могло не волновать, что же будет дальше, если поддержка не подойдет, а противник с той же настойчивостью и методичностью будет продолжать свои атаки за овладение мостом и шоссе. Оба хорошо понимали сложность и трагизм этой ситуации, потому что фашистская карта четко и ясно раскрыла перед ними настоящее и возможное будущее. Наступающему противнику, привязанному к этой болотистой местности, к переправам и коммуникациям, не оставалось ничего иного, как взять «Береговую крепость», а пограничникам — выстоять или умереть.

Веселое оживление в траншее отвлекло командиров от карты. По узкому обвалившемуся лабиринту прямо на них шел немецкий офицер. Сзади, выставив перед собой карабин со штыком, с необычно серьезным видом на озорном лице торжественно шествовал ефрейтор Ворона.

— Товарищ старший лейтенант, — Ворона опустил карабин к ноге и вытянулся в струнку, — будучи при обследовании берега, путем пленения…

Кто-то из пограничников хихикнул. Ефрейтор был не в ладах с русским языком.