Пока командиры совещались в дзоте-3, в траншеях и ходах сообщения опорного пункта кипела работа. Между дзотами 1-м и 3-м траншею расчищали пограничники из отделений Михалькова и Шеина. Все подначивали Петрунина, долговязого нескладного парня. В свое время Петрунин страшно недолюбливал самоокапывание и занимался инженерной подготовкой спустя рукава. Теперь же он работал за милую душу, только лопата в руках мелькала.

— Что, Петруша, засвербило в пятках? — донимал его Семен Ворона.

— Ладно, ладно, Ворона, смотри не проворонь своего белогвардейчика. Голова-то, она одна!

— Нет, Петруша, что ни говори, ты все-таки невежда в военном деле, — не унимался Ворона. — Ну кто ж так землю высоко швыряет!

— А что?

— Ты же выдаешь наше местонахождение!

И, точно в подтверждение этих слов, над их головами по брустверу чиркнули две пули.

— Ну, ось, шо я казав тоби, дурья голова! — разозлился Ворона.

— Ладно, повар, дай мне свою винтовку. Посмотрим теперь на твое умение беречь оружие в бою, — парировал этот выпад Петрунин.

— Надо, Петруша, любить свое оружие и умело владеть им. — Семен спрятал винтовку за спину и кивнул Петрунину на его карабин.

— Повар, а ты, оказывается, величайший невежда в военном деле!

— Это почему же?

— Кто же стреляет из карабина на такое расстояние?

Ворона молча протянул Петрунину свою винтовку.

Цель отыскалась не сразу. Наконец во второй линии окопов, на том берегу, Петрунин заметил фашистского снайпера. Тот, почти не маскируясь, вел прицельный огонь по нашим позициям. Петрунин тщательно прицелился и, задержав дыхание, плавно нажал на спуск. Фашист неестественно дернулся и исчез в окопе.

— Повару хвала! Оружие хорошее, содержится отлично. — Петрунин протянул винтовку Вороне. — Но лучше б, Семен, ты нас чем-нибудь накормил! Умираю с голодухи!

— На от погрызы, дитятко! — И Ворона под общий смех протянул Петрунину початок молодой кукурузы.

В окоп точно снег на голову свалился Мусорин. В руках у него была гармонь начальника заставы. Все знали, что Андрей снова ходил на развалины искать Кайгородова, и теперь молча уставились на гармонь.

— Ну что? — спросил Михальков.

— Вот, гармонь нашел.