Письмо оказалось от младшего братишки, семиклассника Петьки. Как всегда, нетерпеливо Антон разорвал конверт и стал читать. И вдруг прочитал такое, что кровь отхлынула от лица, стало трудно дышать.

— Что-нибудь неприятное? — встревоженно спросил Зубрилин, следивший за Антоном.

— Да... нет, — ответил Антон. — Братишка вот пишет... Ничего особенного...

Он быстро вышел из казармы и вернулся лишь незадолго до отбоя.

Ночью, лежа в постели, ворочался с боку на бок, вздыхал. Сон не приходил. Перед глазами стояли слова из письма Петьки. Казалось, они приплясывали и подмаргивали, строили Антону рожи, переливались огненно-красными бликами.

«А на Варьку ты не надейся, — писал Петька, — она уже всем объявила, что выходит замуж за нашего нового киномеханика Ноздрева...»

Плохо спал в эту ночь и Зубрилин, который понял, что у дружка случилась беда.

Словно кто подменил Антона Никиткина с тех пор. Он стал задумчивым, рассеянным, куда девалась его неудержимая веселость. Песен больше не пел, ссылаясь на то, что простудил горло, а когда его спрашивали, почему не пляшет, говорил, что натер ногу. Веселых рассказов и шуток от него больше не слышали, на вопросы товарищей отвечал уклончиво.

— Что это твоя Варя давно не пишет? — спросил его как-то Зубрилин при всех товарищах во время чистки оружия.

Солдаты притихли и ждали ответа.

Антон молчал, продолжая протирать ствол автомата, а когда молчать стало неудобно, равнодушно сказал:

— Не пишет — и не надо. Другая напишет, мало ли девчат на белом свете.

Он деланно улыбнулся и даже засмеялся каким-то деревянным смехом.

И всем стало ясно, что Антон Никиткин, хотя и мастер на все руки, врать и притворяться не умеет.

— Перед товарищами душой кривишь? — сердито спросил у него Зубрилин.

Антон молчал. Ему казалось, что, если товарищи узнают о его горе, станет еще тяжелее. Да и стыдно было. Как могла Варя изменить такому парню, как он?! Хотел позабыть ее, но разве сердцу прикажешь? Еще острее и глубже почувствовал, как сильно и горячо любит девушку. А нужно было ненавидеть, презирать. Может, киномеханик Ноздрев действительно такой человек, что Антон Никиткин ему и в подметки не годится?

А Зубрилин и товарищи ждали ответа от Антона. И его прорвало, вырвалась наружу накипевшая в груди боль...

Пока он рассказывал, в комнату для чистки оружия вошли солдаты из других отделений. Но Антон уже не мог, да и не хотел останавливаться и продолжал свой рассказ до конца. Глядя на задумчивые лица друзей, он вдруг почувствовал огромное облегчение, будто вся ноша, которую он раньше нес один, легла теперь на плечи всех, узнавших о его горе.