— Мало, стало быть, раз второго захотела.

— Да ты бы послушала, что говорят по деревне. Сплетни клубком.

— А ты не слушай их, Алена. Во-первых, не о тебе они, сплетни. А потом ведь сплетни по деревне постоянно, не об одном, так о другом. Вот рожу, поговорят, да и успокоятся. Пусть мне в лицо что-нибудь скажут, я им отвечу.

— Мария, а он не женится на тебе, не обещался?

— Нет, не женится.

— Это уже твердо?

— Тверже некуда.

— Скажи, ты ведь чувствовала к нему что-то, а? Ведь чувствовала? Если и не любила, то хоть что-то должно было быть. Не под холодный же камень ложилась…

— Я тебе говорила уже. Когда он поет, я на все согласна, и на это.

— И со мною то же происходит.

— Не только с тобой.

— А он что? Что он-то говорит?

— Я любви от него не жду. Не прошу.

— Значит, поиграл, и все.

— Как всегда. Или не знаешь. На гулящих не женятся.

— Мария, но ведь… замуж тебе теперь не выйти.

— Пожалуй, что так.

— Трудно будет.

— Мне двадцать два, матери пятьдесят — вытянем. Не то трудно, что дети, а то, что бабье счастье мое, век бабий закончился так скоро. Вот что плохо, Аленушка.

— Жалеешь, что поддалась первый раз?