Погонит прямо от городьбы первый ряд, и снова будет послушно ложиться в густой валок молодая свежая росистая трава, низко и ровно подрезанная литовкой, будут бить в лицо запахи, будет пригревать солнце непокрытую голову, руки, плечи, и забудется она на какое-то время, почувствует себя снова молодой, девятнадцатилетней, счастливой и свободной, и вдруг услышит за спиной глуховатый голос отца…

— Ген, как стог, не клонит ли куда?

— Бьет в самое небо.

— Ген, а помнишь, как плясали мы с тобой? На встрече, со службы ты вернулся. А я ведь понравилась тебе тогда, а, Ген? Ну сознайся, что понравилась, — голос Алены изменился, стал горловым. Она смотрела на парня, не переставая работать.

— А-а, — Генка покраснел, улыбаясь, — помню. Плясали мы здорово, а Прокопий Савельевич подыгрывал нам. Понравилась, я не скрываю, — он покраснел гуще, взглянул на Алену и засмеялся. — Такая женщина… любому понравится, не только мне. Ты знаешь, Алена Трофимовна, на кого похожа?

— Ну?

— На артистку одну, забыл фамилию. Есть артистка такая, во многих фильмах играет. В армии видел. Как увидел в первый раз — а, думаю, вылитая наша Алена Терехина. Давно хотел тебе сказать об этом.

— Что же она, красивая сильно, артистка эта?

— Да не то чтоб красивая. Они ведь… кому как, женщины. Разные по красоте, — Генка опять засмеялся. — Одному такая нравится, а другому этакая. Есть женщины, ну… лощеные, что ли, по-иному я сказать не могу. Их еще сладкими называют. Так такие мне и самому не нравятся. А артистка не красивая, то есть не лощеная, а просто милая очень. Крупная такая же, как и ты. И ходит так же, и лицо, и волосы иногда расчесывает по обе стороны головы, как и у тебя. Здорово схожи вы. Жалко, фамилию забыл.

— Да вспомнишь.

— Приходи во Вдовино, фильмы чуть ли не каждый день. Или приезжай — конь есть, телега. А то и в седле, верхом. Может, она будет играть, увидим. Хорошо бы тебе показать ее.

— Разве что на телеге…

— Когда плясали мы с тобой в тот вечер, поглядел я на тебя и вспомнил артистку. Вот, думаю, похожи люди, будто близнецы-сестры, только одна в Москве живет, в кино снимается, а вторая в Жирновке, телят пасет, траву косит. Жалко, что ты в кино не бываешь.

Алена смотрела сверху на рослого, набирающего уже мужскую силу парня, на развернутые плечи его, юношескую шею, длинные мускулистые руки, крепко и умело держащие вилы, на выгоревшие, почти белые, спадающие на лоб волосы, и вспомнила, как два года назад, осенью, по заморозкам уже, вернувшись со службы, пришел он к ним, Терехиным, приглашать в гости.