— Останься, Маринка...
Маринка вздрогнула. Неужели он знает что-нибудь?
Она, удивленная и обеспокоенная, легла возле, покорно дожидаясь, что будет.
Муж сел, потом опять лег и нежно поглаживал рукой ее колени. Потом обнял ее и стал шептать:
— Маринка, Маринка, милая женка...
Она, удивленная и испуганная, смотрела на него. Потом догадалась, засмеялась и тоже обняла его, думая:
— Неужели же? Ну, тем лучше, тем лучше. А то тот молодчик зазнался, право...
Она похлопала его по спине, бормоча:
— Вот молодец... Ну слава Богу! Слава Богу!..
Целую неделю Маринка не ходила к соседу.
Подлец
Подлец
Мысли приходили к нему все нелепые: зайчик на стене дрожит, бешено теперь прыгает — и вот он в светлых волосах Ирины. Запутался... Ирина — ребенок, в смешном коричневом платье. Ирина наивна и любит. А когда женщина любит, то всегда целует руки. О, он не будет отнимать — пусть целует! Она так молода! Так беспомощно молода! И он боится даже спросить — сколько ей лет. Да и Ирина еще сегодня сказала так нежно: женщине столько лет, сколько ей кажется. Но, право, ей кажется так мало!
Ирина стояла на коленях и целовала его руки.
— Люблю, люблю... Если скажешь уйди — не уйду... Хочешь — ударь вот тем стэком. Я его поцелую. Я люблю... А ты должен гордиться, что так любят тебя. Ты гордишься? Ты мной гордишься? Ну скажи... Ведь я же согласна на все... И хочу, и согласна, и должна быть твоей.
И она, эта, недавно чужая, такая веселая, такая смешная в коричневом своем платье, почти девочка, — так близка сейчас. О, даже больше... Если он захочет, она будет его любовницей.
Он думал, он повторял про себя несколько раз: любовница, любовница, как бы ища в этом и новый смысл, и новый оттенок... и не находил.
А она протянула руки и обняла его колени и шепотом, так серьезно и будто просительно, говорила: