Я дико разозлился на свою судьбу. Ну почему такое всегда случается со мной! Сами посудите: во втором «А» — Дворак и

Майсел. Во втором «Б» — Бирнингер и Дайкс. И в первом «В» — Андрош, Новотны и Шпиль.

Все они издевались над Хаслингером похлеще, чем я. Андрош — тот больше всех из кожи лез! Новотны и Шпиль вообще были зачинщиками! Но с них — как с гуся вода! Им не поставят нового классного руководителя! Только я такой везучий! Только мне мог директор преподнести на блюдечке такой сюрприз, как Хаслингера!

Мартина — она у нас дома единственная, кто в курсе дела, — Мартина сказала мне: нечего, мол, становиться в позу обиженного. Сам во всем виноват. Не нужно было к нему приставать: он мне ничего плохого не сделал. Ежели человек тощ, сер и зубы у него желтые, это еще не повод над ним глумиться. А что каждый старался другого переплюнуть, не оправдание. В лучшем случае — дурацкая отговорка.

Хорошо ей рассуждать! А где она была три года назад, когда мы только начинали задирать Хаслингера! Она тогда лишь похихикивала над моими рассказами. Теперь нужны мне ее проповеди как рыбке зонтик! С тех пор как Хаслингер сделался моим классным руководителем, я в него не то что мешочка с водой — косточки вишневой не бросил.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ ИЛИ № 7 согласно периодизации учителя немецкого

ГЛАВА СЕДЬМАЯ ИЛИ № 7

согласно периодизации учителя немецкого

Выясняю, что Огурцарь не соблюдает условий компромисса. — Моя сестрица и ее кадр насквозь промокают; но я не этого хотел, когда брался за садовый шланг. — У примерных учениц тоже есть жизненные проблемы. — Ругательства помогают, но ненадолго.

Изумительный, бесхаслингеровский день быстро прикатил к финишу. Я решил было подождать Мартину перед школьными воротами, но заметил Бергера Алекса, который маячил тут же. Поскольку он железно поджидал Мартину, я развернулся и двинулся к дому один.

Калитка нашего сада была заперта. Я перемахнул через забор. Дверь в дом тоже была заперта. Я забрался внутрь через открытое кухонное окно. Вообще-то у меня есть целая связка ключей на все случаи жизни — от дома, от сада, от подвала, от гаража, от чердака. Мне ее папа подарил на двенадцатилетие. Вся связка держится на подвеске — красном гоночном автомобильчике, который к тому же превращается в карманный фонарик и еще гудит. Но вот уже неделю я не мог найти ключи. Они как сквозь землю провалились. А спрашивать маму, не видела ли она их, когда убирала, я не хотел. Она бы сразу решила, что я их потерял и они попали в руки матерого взломщика. Она бы лишилась сна и вынудила папу врезать новые замки: очень она взломщиков боится.