Валя не слыхала, как подошел сюда Николай. Он накрыл ее плечи толстой шалью, праздничной шалью его первой жены.

— Застынешь вся, — сказал он, неловко кашляя. — И то, шла бы домой, к утру не выспишься.

Он чувствовал невиновность жены, но от напрасных усилий разорвать ее молчание, а больше всего от безобразного своего поступка с ней — в сердце его кипели горечь, стыд и злоба к Борису Шмалеву, как к тайному поджигателю его первой ссоры с женой.

«Погоди ты, веселый да гладкий, погоди… Я вот тебе!» — думал Николай, уводя озябшую жену обратно домой. Но что именно может он сделать Борису Шмелеву, он и сам не знал.

— Что с тобой? — спросил он, услышав прерывистый и печальный вздох жены.

— Просмеют меня завтра которые, Николай Иваныч.

— Пусть только попробуют! — сказал он, скрипнув зубами и с силой вытянув большой жилистый кулак. — Пусть только рот откроют!

— Ах ты, девчонка! — бормотал раздосадованный Баратов. — Однако эта фламандочка с норовом… Грубиянка ты, голубушка моя!

Рано на рассвете начали сбор, — яблоко просилось на землю.

Выбрав минутку, Семен поймал Никишева и возбужденно зашептал:

— А ведь сушилка-то наша уже в дороге! Вот получил письмо от наших заводских шефов. Поеду за ней на станцию сам, на нашу ветку ее, голубушку, перегружу.

— Ну, желаю тебе удачи, Семен Петрович.

— А как здорово-то получилось, что мы загодя сарай для сушилочки нашей построили! — с просветленным лицом продолжал Семен. — Как привезем, так сразу и поставим ее, голубушку!

Едва Никишев распрощался с Семеном, как встретил Шуру. Она озабоченно попросила Никишева посоветовать, как точнее заполнять новые, накануне розданные Петрей, ведомости бригадиров.

— Другие бригадиры тоже затрудняются, — продолжала Шура, поглядывая на лист с написанными на нем фамилиями.

— Пожалуйста, располагайте мною, Александра Трофимовна.

— Спасибо, Андрей Матвеич… Вот тут, внизу, мне самой придется написать еще одну фамилию, — с некоторым смущением добавила Шура и рассказала о недавнем случае со Шмалевым.

— Да-а… он очень настойчив, — заметил Никишев.

Шура растерянно посмотрела на него.