Эпилог

Эпилог

1

Морозы в ту зиму держались по всей Сибири люто-ярые. Малые реки и ручьи промерзли до дна. Воздух дымился, потрескивал, словно поблизости рвали холсты… Окостенелые деревья стояли в куржаке. И дым над трубой паровоза, катившего сквозь белый морозный туман, не рассеивался, а повисал в воздухе тугими неподвижными клубами.

Паровоз, мелькая красными колесами, тащил за собой около десятка вагонов, в одном из которых и совершал свой последний вояж верховный правитель…

Поезд шел на Восток.

И адмирал время от времени поглядывал в промерзлое окно, за которым проносились белые равнины, леса и редкие селения, казавшиеся пустыми, затаившимися и враждебными. «Когда же кончится эта стужа?» — тоскливо думал адмирал. Хотелось быстрее проехать эти места. Хотелось верить, что не все еще потеряно, и поезд, в котором выехал он спешно (вернее сказать — бежал) из Омска, через неделю-другую благополучно прибудет во Владивосток. Там адмирал сможет перевести дух, спокойно обдумать дальнейшие свои действия, соберет новые силы и… Впрочем, за ним и сейчас еще стояли, как ему казалось, немалые силы.

Восемь эшелонов сопровождали верховного правителя. Больше тысячи солдат конвоя.

Генералы Каппель и Войцеховский лично контролировали беспрепятственность и безопасность продвижения. Под особым контролем находился эшелон с золотым запасом — около тридцати тысяч пудов, которые, как думал адмирал, могут еще послужить ему и России… Могут! Если в целости и сохранности будут доставлены на Восток.

А там… там все повернется по-другому! Главное, добраться до Читы, где армия Семенова прочно удерживает Забайкалье. И японцы держат в своих руках железную дорогу. Эшелоны под их флагом пройдут до Читы беспрепятственно, — строил иллюзии адмирал. И позади, за спиной, осталось прикрытие — можно быть спокойным. 1-я Сибирская армия генерала Пепеляева все еще находится в Томске. Надо телеграфировать ему о том, что брат его, Виктор Николаевич Пепеляев, назначен (вместо Вологодского) премьер-министром России… Колчак не знал тогда, что за спиной у него уже нет никакого прикрытия. И что генерал Пепеляев, на которого возлагал он свои надежды, еще накануне пытался войти в контакт и вести переговоры с томскими большевиками. Это был странный до экстравагантности и необъяснимый шаг двадцативосьмилетнего колчаковского генерала. Свое предложение он передал через одного из членов городской земской управы, а тот — слово в слово редактору земской газеты Розенбергу, квартира которого давно уже стала явкой для томских большевиков. Розенберг и рассказал об этом председателю подпольного Военно-революционного комитета Янсону, бывшему (до белочешского мятежа) председателем Иркутского губисполкома.