– Нет, приятель. Стало быть, ты помнишь. Ну, а если ты уже тогда любил эту девушку, почему же ты мне ни слова не сказал? Почему не сказал: оставь ее в покое, оставь ее мне! С меня было бы довольно, я понял бы даже намек.

– На это я не имел права.

– Не имел права? Почему это? Кто тебя просил смотреть и молчать, пока не стало слишком поздно?

– Я же не мог знать, любит она меня или нет. Да и потом – если ты ей больше нравишься, что ж я могу поделать?

– Ты просто ребенок! С тобой она, быть может, была бы более счастлива! Каждый имеет право отвоевать себе женщину. И если бы ты с самого начала сказал мне хоть слово, сделал бы хоть малейший намек, я бы отошел в сторону. Ну а потом было уже, конечно, поздно.

Мне это объяснение было неприятно.

– Я другого мнения на этот счет, – сказал я, – а ты можешь быть доволен, разве нет? Так что оставь меня в покое! Передай ей привет, а в Мюнхене я к вам зайду.

– На свадьбу прийти не хочешь?

– Нет, Муот, это было бы пошло. Но скажи – вы будете венчаться в церкви?

– Конечно, в кафедральном соборе.

– Это мне нравится. Я кое-что припас на этот случай – органную прелюдию. Не пугайся, она совсем короткая.

– Славный ты все-таки парень! Чертовски жаль, что у меня с тобой вышла такая незадача!

– По-моему, ты должен бы сказать – удача, Муот.

– Ну, не будем ссориться. Мне пора идти, надо купить кое-какие вещи и бог знает что еще. Оперу ты вскоре пришлешь, верно? Пришли ее мне, тогда я сам отнесу ее нашему старику. Да, и прежде чем я сыграю свадьбу, хорошо бы нам еще разок провести вечер вдвоем. Может быть, завтра? Ладно, до свиданья!

Так я опять оказался в прежнем кругу и провел ночь в сто раз передуманных мыслях и сто раз испытанных терзаниях. На другой день я пошел к знакомому органисту и попросил его исполнить на свадьбе Муота мою прелюдию. После обеда в последний раз прошел с Тайзером увертюру. А вечером явился к Генриху в ресторан.

Там я нашел приготовленный для нас кабинет с пылающим камином и зажженными свечами, накрытый белой скатертью стол с цветами и серебряными приборами. Муот уже ждал меня.

– Так, дружище, – воскликнул он, – давай отметим прощанье, правда, это прощанье скорее для меня, чем для тебя. Гертруда тебе кланяется, сегодня мы выпьем за ее здоровье.

Мы наполнили бокалы и молча их осушили.

– Так, а теперь давай думать только о себе. Молодость клонится к закату, дорогой мой, ты разве не чувствуешь? Говорят, это самое прекрасное время в жизни. Думаю, это вранье, как и все эти популярные изречения. Лучшее время только еще должно наступить, иначе все в целом не стоило бы наших усилий. Когда твою оперу поставят, мы продолжим этот разговор.