– Да, мама, да. Но разве можно постоянно молчать обо всем том, что делает тебя несчастным?

– Так лучше всего, Альбер. Это нелегко, детям не по плечу. Но так лучше всего… Давай теперь что-нибудь сыграем?

– С удовольствием. Бетховена, Вторую симфонию – хочешь?

Едва они начали играть, как дверь тихонько отворилась, в комнату проскользнул Пьер, сел на скамеечку и стал слушать. При этом он задумчиво смотрел на своего брата, на его шею в спортивном вороте шелковой рубашки, на его волосы, двигающиеся в ритме музыки, на его руки. Сейчас, не видя глаз брата, он обратил внимание на большое сходство Альбера с мамой.

– Тебе нравится? – спросил Альбер во время паузы.

Пьер кивнул, но немного погодя тихонько вышел из комнаты. В вопросе Альбера мальчик почуял отзвук тона, которым, как он уже усвоил, большинство взрослых разговаривают с детьми и фальшивую приветливость которого и неловкую снисходительность совершенно не выносил. Ему хотелось увидеть старшего брата, он даже с нетерпением ждал его и на вокзале встретил с огромной радостью. Но мириться с этаким тоном не собирался.

Между тем в мастерской Верагут и Буркхардт ждали Альбера, Буркхардт – с нескрываемым любопытством, художник – в нервозном смущении. Как только он узнал о приезде Альбера, мимолетная живость и разговорчивость тотчас его оставили.

– Ты не ожидал его приезда? – спросил Отто.

– Да нет, в общем. Я знал, что он приедет на днях.

Верагут выудил из коробки со всяким хламом давние фотографии. Отыскал детский портрет и поставил его подле фотографии Пьера, для сравнения.

– Таким был Альбер в том же возрасте, что Пьер сейчас. Помнишь его?

– Конечно, хорошо помню. Фото очень похожее. В нем так много от твоей жены.

– Больше, чем в Пьере?

– Да, намного больше. Пьер не похож ни на тебя, ни на свою мать. Кстати, вот и он. Или это Альбер? Нет, не может быть.

За дверью послышались легкие мелкие шаги по плитке и по скребку, затем дверная ручка, чуть помедлив, повернулась, и вошел Пьер, вопросительно-приветливым взглядом выясняя, нет ли здесь возражений против его общества.

– Где же Альбер? – спросил отец.

– У маменьки. Они на рояле играют.

– Вот как, на рояле.

– Ты сердишься, папа́?

– Нет, Пьер, замечательно, что ты пришел. Расскажи нам что-нибудь!