Глава 5

Глава 5

Смеркалось, когда Отто Буркхардт вышел из уже освещенной большой лампой передней и попрощался с Альбером. Под каштанами он остановился, жадно вдохнул приятно прохладный, пахнущий листвою вечерний воздух и стер со лба крупные капли пота. Если он может немного помочь своему другу, то именно сейчас.

В жилище художника света не было, и ни в мастерской, ни в подсобных помещениях он друга не нашел. Открыл дверь к озеру, тихонько обошел вокруг дома. И увидел его: Верагут сидел в плетеном кресле, в котором утром писал его, сидел, подперев голову руками и закрыв ладонями лицо, спокойно, будто спал.

– Йоханн! – негромко окликнул он, подошел, положил руку на склоненную голову.

Ответа не было. Буркхардт молча стоял в ожидании, поглаживая сраженного усталостью и мукой по коротким жестким волосам. В кронах деревьев гулял ветерок, в остальном было тихо и по-вечернему безмятежно. Шли минуты. Как вдруг от господского дома накатила сквозь сумерки широкая волна звуков, мощный, долгий аккорд, затем еще один. Первый такт фортепианной сонаты.

Художник поднял голову, мягко стряхнул руку друга, встал. Усталыми сухими глазами спокойно посмотрел на Буркхардта, попробовал улыбнуться, но не стал, только застывшие черты расслабились.

– Идем в дом, – сказал он и махнул рукой, словно отталкивая от себя наплывающую музыку.

Он пошел впереди. У двери мастерской остановился.

– Думаю, ты вряд ли задержишься здесь надолго?

«Как он все чувствует!» – подумал Буркхардт. И сдержанным голосом ответил:

– Один день роли не играет. Пожалуй, уеду послезавтра.

Верагут ощупью искал выключатели. С легким металлическим щелчком в мастерской вспыхнул слепяще-яркий свет.

– Тогда давай-ка разопьем бутылочку доброго винца.

Он позвонил в колокольчик, вызвал Роберта и отдал ему распоряжения. Посредине мастерской стоял новый портрет Буркхардта, почти готовый. Они постояли, глядя на него, меж тем как Роберт пододвинул стол и кресла, принес вино и лед, сигары и пепельницы.

– Отлично, Роберт, можете идти. Утром не будить! А теперь оставьте нас одних!

Они сели, чокнулись. Художник беспокойно поерзал в кресле, опять встал и выключил половину ламп. Потом снова грузно сел.

– Портрет еще не вполне готов, – начал он. – Возьми сигару! И будет вполне недурен, но в конце концов это не так важно. Да мы и увидимся еще.

Он выбрал себе сигару, тщательно обрезал, повертел в нервных пальцах и снова отложил.

– На сей раз ты приехал не слишком удачно, Отто. Мне жаль.