Прибежала горничная, увела малыша. Вскоре настало время ужинать, и мужчины пошли в большой дом. Верагут был молчалив и расстроен. В столовой ему навстречу шагнул сын, подал руку:

– Добрый день, папа.

– Добрый день, Альбер. Хорошо доехал?

– Да, спасибо. Добрый вечер, господин Буркхардт.

Молодой человек держался очень холодно и корректно. Сопроводил маменьку к столу. За ужином разговор шел почти исключительно между Буркхардтом и хозяйкой дома. Речь зашла о музыке.

– Позвольте спросить, – обратился Буркхардт к Альберу, – какая музыка вам особенно по душе? Сам я, правда, уже давно отстал и с современной музыкой знаком разве что по названию.

Юноша вежливо поднял взгляд и ответил:

– Самое современное мне тоже знакомо только понаслышке. Я не принадлежу к определенному направлению и люблю всякую музыку, коли она хороша. Больше всего Баха, Глюка и Бетховена.

– О, классики. Из них я в мое время, собственно, более-менее знал лишь Бетховена. О Глюке мы вообще понятия не имели. Поголовно все увлекались Вагнером, надобно вам знать. Помнишь, Йоханн, как мы впервые слушали «Тристана»? Это был восторг!

Верагут невесело улыбнулся.

– Старая школа! – воскликнул он чуть резковато. – Вагнер устарел. Или нет, Альбер?

– О, напротив, его исполняют во всех театрах. Но я судить не берусь.

– Вам не нравится Вагнер?

– Я слишком мало его знаю, господин Буркхардт. В театре бываю очень редко. Меня интересует только чистая музыка, не опера.

– Ну а «Мейстерзингеры»! Их-то вы наверняка знаете. Они тоже никуда не годятся?

Альбер прикусил губу и на миг задумался, потом ответил:

– Я в самом деле не могу об этом судить. Это… как бы сказать?.. романтическая музыка, а она мне неинтересна.

Верагут скривился.

– Будешь местное вино? – спросил он, заговорив о другом.

– Да, спасибо.