— Могло быть и так, — согласился Гурин. — Возьмем его, многое прояснится. Пожалуй, можно приступить к завершающему этапу операции...

Но в этот момент в подъезде раскатисто-гулко прогремел выстрел, за ним второй. Взвился и сразу же оборвался чей-то испуганный вопль...

Прыгая через две-три ступеньки, мы взлетели по лестнице на второй этаж. Здесь остро пахло сгоревшим порохом. В полумраке смутно белели лица оперативников. Марии Сальвончик на площадке не было.

— Где она? — Гурин оторопело посмотрел на Саватеева.

— Мы ничего не могли сделать, — начал торопливо докладывать подполковник. — Все произошло в одно мгновение. Во время разговора с Сальвончик преступник неожиданно открыл дверь, выстрелил и тут же схватил женщину, втолкнул ее в квартиру и захлопнул дверь. Капитан Сабуров успел выстрелить и, очевидно, ранил преступника — тот закричал...

— Как вам это нравится, товарищ полковник, — дрожа от бессильной ярости, повернулся ко мне Гурин. — Только что с таким риском освободили четверых заложников и тут же подарили преступнику новую жертву, а?

Да, последствия этого ляпсуса трудно предугадать. Преступник опять оказался в выгодном положении. Из-за двери послышался прерывистый от злости голос:

— С-суки!.. Менты паршивые!.. Козлы вонючие!.. — И еще похлеще — нецензурное. — Но я вам устрою, гады!..

Кормилов, видно, только сейчас обнаружил исчезновение Зеленских. А может, подействовали таблетки, о которых говорил Петр Зеленский?

— Сообщи о случившемся дежурному по управлению, — приказал я Козловскому. — Доложи и прокурору области.

А сам подумал, что разгона не избежать. Почему-то пришли на память слова французского маршала, который на вопрос, кто выиграл сражение, не без иронии ответил: «Если бы его проиграли, виновным объявили бы меня».

И последствия не замедлили сказаться. Минут через двадцать прибежал шофер, дежуривший возле арки машины.

— Товарищ полковник, вас вызывает к рации начальник управления!

В голосе генерала было стылое железо:

— Почему пропустили к нему женщину?

— Виноват, недосмотрел.

— Имейте в виду: если что-либо с нею случится, вам и Гурину не поздоровится. Мне только что звонил прокурор области, ничего хорошего он вам не предвещает. Что думаете делать с преступником?

— Отдал приказ: ликвидировать на рассвете.

— А иначе нельзя?

— Он не намерен сдаваться. Продолжаем убеждать его добровольно сложить оружие, но, повторяю, надежды нет никакой. Через час-другой проснется город, и мы не имеем права ставить под угрозу жизнь людей.