Ветлугин сразу увидел эту книгу — «Русские паровозы». Она стояла на легком металлическом стенде, повернутом к входу, — в зеленой суперобложке с большой черно-белой фотографией нашего знаменитого локомотива «Иосиф Сталин». Авторы Ле Флеминг и Прайс в предисловии писали:

«...паровозы имели непревзойденное значение для развития и величия современной России, и эта книга заполняет громадный пробел в несправедливо забытой области русской истории».

Не раздумывая, Ветлугин купил книгу и, как оказалось, единственный экземпляр. Обрадованный столь редкой покупкой, он вышел в высокую пустоту закопченного вокзального храма и, оглядевшись, увидел скамейку, у щедро освещенных окон транспортной конторы напротив восьмого пути. Ему не терпелось перелистать, можно сказать, летопись всех русских паровозов — вряд ли подобная ей существует в нашей стране — начиная с первого, построенного на Урале в тысяча восемьсот тридцать третьем году братьями Черепановыми, и кончая самым совершенным и самым мощным, не превзойденным никем в мире локомотивом Лебедянского, последние экземпляры которого были собраны в Коломне и Луганске в тысяча девятьсот пятьдесят шестом году. Таким образом, весь великий паровозный период на бескрайних российских пространствах длился один век и двадцать три года...

В конце скамейки сидел худой старик в длинном черном пальто, застегнутом на все пуговицы, в стоптанных теплых ботинках, один из которых был притянут к ноге жгутом, видно оттого, что отрывалась подошва; в стародавней помятой шляпе. Он откусывал булку, вяло и не хотя жевал и одновременно скрюченными костлявыми пальцами отщипывал кусочки, бросая их голубям, клевавшим их деловито и энергично, однако несколько сердясь и недовольничая друг другом. На отрешенном морщинистом лице застыла блаженная улыбка, и, казалось, ничто на свете не волнует старика, кроме этих божьих птиц.

Ветлугин уселся с другого конца, положил книгу на колени и залюбовался обложкой, вернее, красавцем-паровозом «ИС». Сколько в нем достоинства и элегантности! — восторженно думал он. Как одухотворены его формы! Какое же это чудо, сотворенное из металла!.. Он принялся листать иллюстрации, думая о том, когда же паровозы приобрели свою классическую завершенность, какие же из них стали эталоном красоты, вершиной человеческого творчества. Он восхищался длиннотрубой самоуверенностью «паровой тяги» начала века; разноликой, многоколесной зрелостью красавцев тридцатых годов; мощью, торжеством, величием уходящих в небытие последних котлообразных тендерных локомотивов.