Сошла в могилу вслед за Марией Ивановной ее старшая сестра, а вскоре — увы! — и славный человек Зинаида Алексеевна, оставившая на память Константину Андреевичу вышитую собственноручно тюбетейку на его непослушные мягкие волосы… «По-моему, она была в тебя влюблена», — сказала Ариша мужу после смерти кузины.

Приехал в Москву Константин с решением: бывалый чекист и участник Великой Отечественной войны, в отрочестве отчаянный школьный буян Федор Лохматов, в старости увлекшийся педагогическими исканиями, станет прообразом главного лица повести.

И еще прообраз — это Владимир, сын Пересветова. С него-то он сможет написать молодого ученого, увлеченного гуманитарными науками. Не только педагогическая практика, но и теоретические споры, дискуссии должны найти отражение в повести. Идеи о будущем, которыми такие люди живут.

По возвращении из Ленинграда Пересветов наведался к Долинову.

— За все четырнадцать лет у нас таких исключительных чепе не было, — рассказывал ему Леонард Леонович. — Интернат не на плохом счету в Москве, нам каждый год подбрасывают кого-нибудь на исправление. Минувшей осенью подкинули нескольких трудноватых. Мы, как обычно, разбросали их по разным отрядам, однако на сей раз не помогло. Тут еще двоих новых воспитателей приняли, не очень опытных. Когда в школе появляется хулиганствующий ученик, к нему льнут такие же, как он. Случалось так и раньше, но в этом году не в одном отряде, а в нескольких раз за разом стали происходить мелкие кражи, вымогательства денег и родительских гостинцев у детей, побои. Не сразу, но в конце концов мы выявили в интернате что-то вроде шайки нарушителей-подростков.

— Эту компанийку вы и назвали мне по телефону «хунтой»?

— Да, у нас эта кличка привилась. Что надо было делать: исключать из школы? Выгнать нехитро, а что с ними дальше будет, где и как им получать среднее образование? Уговоры, нотации — это им как с гуся вода. И знаете, что мы сделали? Провели по всем отрядам анкету с вопросом: «Кто нам мешает жить?» Ответы предлагалось направлять в редакцию «Огонька», и вы можете их прочесть в трех последних номерах стенгазеты… если интересуетесь нами, как интересовался покойный Федор Васильевич.

Заметки под рубрикой «Они мешают нам жить» действительно были впечатляющими. Человек восемь или девять семи- и восьмиклассников, из них одна девочка, названные в газете по именам и фамилиям, нарушали не только правила внутреннего распорядка в интернате, но и правила обыкновенного человеческого поведения. «Отнимают принесенные из дому в понедельник гостинцы», — писали авторы заметок. «Портят мебель и двери», вырезая ножом хулиганские надписи; в классах «шарят по партам», а ночью в спальнях обшаривают карманы платьев; за столом «нахально отнимают масло», порции второго, грозят побить всякого, кто на них пожалуется. Спящих обсыпают нюхательным порошком или устраивают «велосипед»: зажгут спичку и воткнут спящему между пальцев ноги. «Палку с гвоздями кидали в собаку…»