Пересветову задерживаться в интернате было некогда, и он спросил: нельзя ли ему номера «Огонька» взять с собой? Завтра он вернул бы их в целости.

— Так возьмите самые письма, вот тут их целая папка, только они не перепечатаны на машинке. Тут все, и опубликованные, и неопубликованные.

— Тем лучше! Прочту все самым внимательным образом.

— Можете не торопиться с возвратом, — напутствовал его Долинов. — Между прочим, в районо сочли наше предприятие рискованным: мало ли что вздумается ребятам написать про свою школу, дескать, педагогично ли это? А мы нисколько не боялись. Вы найдете здесь и критические замечания, иногда резонные, а большей частью построенные на недоразумении.

Писем в папке оказалось 165, то есть писал каждый третий из 450 учеников школы с 4-го класса по 10-й. В каждом письме сказывался особый характер и личность подростка; в совокупности вырисовывалось лицо учебного заведения.

Пересветов прочел их все. Читал вместе с Аришей. Некоторые письма вызвали у них улыбки; например, четвероклассник Володя Н. сообщал редакции «Огонька»: «Были случаи; что большие ребята иногда стукнут. А так хорошо, мне нравится в интернате. Я горжусь своей школой». Сергей Т. из 6-го класса писал: «Мало времени погулять, подышать свежим воздухом, поиграть в футбол или хоккей… Если создать между нашим и тем интернатом среднее арифметическое, будет очень хорошо, хотя я, наверно, переборщил. Думаю, за эти слова мне не попадет».

«Я сам учился с Ритой в том интернате, и мне там нравилось, — признался И. — Там было больше свободного времени. Когда я пришел в наш интернат, мне было очень трудно. Тут каждая минута занята. Но привыкнув, я понял, что так лучше, легче будет в жизни».

Были очень проникновенные письма, особенно старшеклассниц. «Раньше я никогда не была в таком дружном коллективе и думала только о себе самой, — писала Галя И. (10-й класс). — А здесь я научилась жить вместе со всеми. И здесь я поняла, что такое труд. Здесь мне всё-всё нравится! И как время быстро проходит, до выпуска уже только семь месяцев. Не знаю, как смогу расстаться с интернатом, и мне больно, когда кто-то говорит, что здесь нехорошо, нет свободы и пр. Кто, кроме учителей и ребят, стал бы заботиться о Рите так, как в нашем интернате? Никто! Она должна гордиться, что ее приняли в такой дружной семье».

Были письма, резко осуждавшие Риту. Тоня А., председатель школьного совета, обращалась к ней: «Ты, наверное, считаешь, что «вольность» — это когда в интернате делают всё что захотят? В любую минуту можно уйти, «вольно» взять чужую вещь у твоей подруги и не вернуть? Можно разбить стекло, и никто ругать не будет? Тебе не нравится, что мы побывали во всех союзных республиках и почти во всех братских социалистических странах? Вообще, считаю, неблагодарный ты человек».