— Рассуждают как взрослые женщины, — говорила Ариша. — Это не «леди» из того пансионата, о котором рассказывает Кэт, зато настоящие люди.

— Чем же все это кончилось? — спрашивал Пересветов у Долинова, возвращая папку с письмами. — Внесли вы какие-нибудь изменения в интернатский режим?

— Кое-что да. Удлинили прогулки на свежем воздухе. Сделали необязательным бег вокруг дома после утренней зарядки, против которого возражают кто послабее. Тем, кто заслужил звание «почетного дружинника», разрешили выходить без спроса за пределы территории интерната. Создали комиссию из представителей отрядов с участием школьного врача для контроля над составлением меню, — были жалобы на однообразие блюд. Все это я довел до сведения ребят на общешкольном собрании, где поставлен был вопрос: «Как нам жить дальше». Поведение Риты собрание осудило единогласно, ее «вольная жизнь» пришлась нам не ко двору. Все у нас знают, что интернат, который она расхваливала, расформирован из-за отсутствия в нем порядка и дисциплины. Я объяснил собранию, почему мы не можем удовлетворить некоторые требования авторов писем — отменить библиотечный час и тому подобное.

— И вас поняли?

— При голосовании резолюции, одобрявшей наш режим, не было ни одного голоса против или воздержавшегося.

— И Рита голосовала за? Была она на собрании?

— Была и, должно быть, вместе со всеми проголосовала. Я вам скажу, лет пять-шесть тому назад мы на такой эксперимент еще не могли решиться. А теперь мы так морально выросли, добились такого единства в общешкольном ученическом коллективе, что страхи районо оказались напрасны. Между прочим, Сухомлинский считал создание общешкольного ученического коллектива в нынешней обычной школе практически невозможным, и его можно понять. Выпуская десятиклассников каждую весну, школа в их лице лишается наиболее зрелого из ученических коллективов; в воздух летят сложившиеся в нем за десять лет традиции, приложенный к нему труд преподавателей. А мы ничего подобного не переживаем: разновозрастные отряды практически вечны, у нас есть воспитатели, ведущие свой отряд со дня его создания все 17 лет. Ушло весной из отряда несколько человек, окончивших школу, — он пополняется несколькими четвероклассниками, только и всего. Остаются те же выработанные традиции, сохраняется накопленный педагогический опыт. Оттого мы и добиваемся стабильности, недоступной для обычных школ.

Пересветов знал, что Леонид Леонович не просто «похваляется» перед писателем: за образцовое руководство интернатом он уже лет десять тому назад награжден был редкой для учителя почетной медалью имени Надежды Константиновны Крупской, а недавно ему присвоили звание заслуженного учителя РСФСР. Разновозрастные отряды у Антона Семеновича Макаренко просуществовали шесть лет, а у Долинова почти втрое дольше.