— И гороно не вмешалось в вашу пользу?

— В гороно я выслушал немало комплиментов, но решение все-таки утвердили; поработаете, сказали, в другом районе. Оставлять меня там, где райисполком снял, им неудобно.

— И что же вы теперь?..

— Другой интернат брать не хочу. Уровня, какого достиг за восемнадцать лет, второй раз не достигнуть. И возраст мой уже не тот.

— А почему интернат? — сказал Пересветов. — Возьмите обычную школу. Их в стране больше, чем интернатов, ваш опыт и в них может пригодиться. Разовьете ученическое самоуправление, самодеятельность…

— Директорство в школе предлагали, я отказался. Есть предварительная договоренность с директором одной школы, моим старым знакомым, возможно, пойду к нему замом по воспитательной работе. На первых порах, а там видно будет.

— Что ж, пожалуй, правильно. По крайней мере, будете отвечать за воспитание ребяток, а не за прочность отопительных батарей. А бачки-то на ваших щеках, Леонард Леонович, засеребрились…

— И не говорите! — Он махнул рукой. — По Москве меня многие знают, так слух уже прошел, что у Долинова инфаркт, что его теперь и медали имени Крупской лишить хотят, и депутатского звания тоже, — я депутат райсовета. Держался я на людях стойко, только вам одному признаюсь, что был у меня момент, пришла мыслишка: не броситься ли под вагон метро?

— Да что это вы?! — воскликнул Константин Андреевич. — Как так можно, такие мысли!..

— Ничего, теперь ничего, обошлось. Справился.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Подходил к концу двадцатый год с того памятного вечера, когда в Быкове Костя с Аришей наблюдали полет первого в мире спутника Земли. Летом, как только отошла садовая клубника, отнимавшая у Ирины Павловны много времени и сил, чета Пересветовых оставила дачу на попечение своей молодежи и взяла двухместную каюту на рейсовом теплоходе Москва — Астрахань и обратно. С опозданием на двадцать лет можно было это путешествие счесть за свадебное.

Ирина Павловна безделья не выносила; хоть и коренная горожанка, а увлекалась работами в саду, не поплыла бы и сейчас по Волге, когда б не разболелась у нее нога. Врачи колебались в диагнозе, рекомендовали не очень напрягаться физически. На шестьдесят шестом году жизни не грех было ей как следует отдохнуть, прихватив в дорогу несколько жизнеописаний знаменитых людей, чтобы не скучать, пока муж будет корпеть над толстой рукописью.

Перед отчаливанием теплохода от пристани московского речного вокзала супруги сидели рука об руку на палубном диванчике и сверху посматривали на предотъездную суету у причала.