А потом, однажды под вечер, они ехали в автомобиле, и хотя Нарцисса вначале протестовала, Баярд сидел за рулем. Впрочем, вел он себя вполне благоразумно, и в конце концов она успокоилась. Они проехали долину, свернули в холмы, и она спросила, куда он едет, но он ничего определенного не ответил. Она спокойно сидела рядом с ним, глядя на дорогу, которая длинными виражами поднималась вверх между сосен, вырисовывавшихся темными силуэтами в косых лучах заходящего солнца.

Дорога продолжала идти вверх, и за каждым поворотом открывались то солнечные просторы долины, то холмы, и повсюду стояли мрачные сосны и веяло тонким бодрящим запахом смолы. Вскоре они въехали па вершину холма, и Баярд замедлил ход. Отсюда дорога резко спускалась вниз, потом шла ровно к полосе ивняка, пересекала каменный мостик и снова поднималась, рыжеватой дугою исчезая среди темных сосен.

— Вот это место, — сказал он.

— Это место? — рассеянно повторила Нарцисса, но тут автомобиль покатился вниз, набирая скорость, она пришла в себя и поняла, что он хотел сказать.

— Вы же обещали! — воскликнула она, но Баярд дал полный газ, и она, схватив его за руку, хотела крикнуть, но не могла издать ни звука, не могла даже закрыть глаза, чтобы не видеть, как узкий мостик стремительно несется им навстречу. А потом, когда они с треском, напоминающим стук града по железной крыше, промчались между ивами и ослепительно сверкающей полоской воды и взлетели на вершину второго холма, у нее захватило дух и остановилось сердце. Маленький автомобиль на повороте занесло, он оторвался от земли, влетел в канаву, выскочил оттуда и понесся поперек дороги. Баярд выровнял его, и, постепенно замедляя ход, автомобиль поднялся на холм и остановился. Нарцисса сидела рядом с Баярдом, раскрыв побелевшие губы, и умоляюще смотрела на него огромными безнадежными глазами. Потом она перевела дух и застонала.

— Я не хотел… — смущенно начал он. — Мне только надо было проверить, смогу ли я… — Он обнял ее, и она прильнула к нему, руками вцепившись ему в плечи. — Я не хотел… — пробормотал он снова, но ее дрожащие руки уже гладили его по лицу, и она рыдала, прижавшись губами к его губам.

9

9

Все утро он сидел склонившись над бухгалтерскими книгами, с некоторым удивлением наблюдая, как его рука выводит аккуратные колонки цифр. После бессонной ночи он застыл в каком-то оцепенении, и в его усталом мозгу уже не мелькали извивающиеся химеры, порожденные похотью, отныне раз и навсегда подавленной; он мог теперь лишь удивляться, что эти образы уже не кипят в его крови, наполняя ее яростью и отчаянием, и потому его усталые нервы не сразу отозвались на новую угрозу и не сразу заставили его поднять голову. В дверях показался Вирджил Бирд.