Объясняя в одном из поздних интервью, почему рассказчиком первой части романа он избрал идиота Бенджи (образ, восходящий к роману Дж. Конрада «Тайный агент»), Фолкнер сказал, что его привлекла идея абсолютной, «слепой и сосредоточенной на себе невинности ребенка», которой может обладать лишь идиот — «человек, знающий, что происходит, но не понимающий почему». Таким образом, смена рассказчиков в романе может быть уподоблена смене трех типов (и возрастных стадий) сознания: детского, дологического, чувственного (Бенджи); подросткового, расколотого (Квентин) и взрослою, прагматического, обыденного (Джейсон), которым противопоставляется внеположное им, более широкое и объективное сознание автора-наблюдателя, способное увидеть жертвенный стоицизм и наивную религиозность негритянки Дилси. Тип сознания рассказчиков определяет само строение внутренних монологов: «несказанное» слово идиота Бенджи, не понимающего причинно-следственных и временных связей между явлениями, выступает как знак простейших физических ощущении, которые по аналогии вызывают в его памяти образы предшествующих событий; для одержимого мыслью о самоубийстве Квентина слова суть знаки идей, которые по смысловой ассоциации постоянно отбрасывают его в «колодцы прошлого»; в монологе Джейсона слово однозначно, социально окрашено и подчинено внешней реальности.

Авторская датировка первой и третьей частей романа соотнесена с пятницей и субботой страстной недели, а четвертой — с пасхальным воскресеньем. Благодаря этому соотнесению основной христианский миф должен, по замыслу автора, едва просвечивать сквозь текст на всем его протяжении (ср. также отмеченные в комментарии новозаветные реминисценции), пока он не выходит на поверхность в финальных эпизодах романа.

В романе использованы некоторые темы и мотивы более ранних произведений Фолкнера. Так, например, описание внешнего облика Бенджи восходит к портрету идиота в рассказе «Царство божие» (1925), а тема «смерти от воды» (имеющая прямые литературные источники — эпизод «Протей» из романа Дж. Джойса «Улисс» и четвертую главу поэмы Т. — С. Элиота «Бесплодная земля») — к новелле «Каркассонн» (1926).

Герой «Шума и ярости» Квентин Компсоп выступает в качестве персонажа-рассказчика в романе «Авессалом, Авессалом!» и рассказах «Когда наступает ночь» (написанном, видимо, во время работы над «Шумом и яростью») и «Справедливость» (1931).

В октябре 1928 года рукопись «Шума и ярости» поступила в издательство «Харкур и Брейс», которое, не решившись опубликовать роман, передало ее своему бывшему сотруднику Г. Смиту, когда он в начале 1929 года стал совладельцем новой фирмы «Кейп и Смит». 7 октября 1929 года роман вышел в свет тиражом в 1789 экземпляров, которые были распроданы только через полтора года.