— Я сойду здесь, — сказал Хорес.

— Подвез бы вас прямо к дверям, — сказал водитель.

— Сойду здесь, — сказал Хорес. — Чтобы вам не разворачиваться.

— Как угодно, — сказал водитель. — Плата все равно та же самая.

Хорес вылез и взял свой чемодан; водитель даже не потянулся к нему. Автомобиль уехал. Хорес поднял чемодан, простоявший десять лет в чулане у сестры, привез он его в город в то утро, когда сестра спросила фамилию окружного прокурора.

Дом у него был новый, с просторными газонами, клены и топольки, которые он посадил сам, еще не разрослись. Подходя к дому, Хорес увидел в окне жены розовые шторы. Он вошел с заднего хода, подошел к ее двери и заглянул в комнату. Жена лежала в постели, читая широкоформатный журнал с яркой обложкой. На лампе был розовый абажур. На столе лежала коробка шоколадных конфет.

— Я вернулся, — сказал Хорес.

Жена взглянула на него поверх журнала.

— Запер заднюю дверь? — спросила она.

— Да, я так и знал, что ее не будет, — сказал Хорес. — Ты еще…

— Что «еще»?

— Маленькая Белл. Ты не звонила…

— Чего ради? Она в гостях, на вечеринке. А что? Зачем ей менять свои планы, отказываться от приглашения?

— Да, — сказал Хорес, — я так и знал, что ее не будет. А ты…

— Я говорила с ней позавчера вечером. Иди запри заднюю дверь.

— Да, — сказал Хорес. — Конечно. — С ней ничего не случилось. Я только…

Телефон стоял на столе в темном коридоре. Номер оказался сельским; пришлось ждать. Хорес сидел у аппарата. Дверь в конце коридора он оставил приоткрытой. Сквозь нее доносились смутные тревожные напевы летней ночи.

— Ночью старикам тяжело, — тихо сказал Хорес, не опуская трубки. Летние ночи тяжелы для них. Нужно что-то предпринять. Издать какой-то закон.

Белл окликнула его из комнаты, по голосу было слышно, что она лежит.

— Я звонила ей позавчера вечером. Чего тебе беспокоить ее?