Стивенс. Что?

Гоуэн. Конечно, трусость. Называй это трусостью — к чему нам приличия?

Стивенс. Женитьба на ней — вовсе не трусость. Что…

Гоуэн. Еще бы. Женитьба — чистейшая старая Виргиния. Это уже сто шестьдесят джентльменов.

Стивенс. Побуждения были вполне джентльменскими. Пленница в публичном доме; я не совсем разобрал…

Гоуэн (торопливо, протягивая руку к столу). Где твой стакан? Черт бы побрал это пойло… Вот…

Стивенс (подставляет стакан). Хватит. Что ты сказал о пленнице в публичном доме?

Гоуэн (хрипло). Перестань. Ты слышал.