Выходит. Темпл и Стивенс молчат, пока не раздается хлопок закрываемой двери.

Выходит. Темпл и Стивенс молчат, пока не раздается хлопок закрываемой двери.

Темпл (торопливо и жестко). Что вы узнали? (Торопливо.) Не лгите. Сами видите, времени нет.

Стивенс. Времени? До вылета самолета в полночь? А у нее время еще есть — четыре месяца, до марта, тринадцатого марта…

Темпл. Вы понимаете, что я имею в виду… вы ее адвокат… виделись с ней ежедневно… черномазая, а вы белый… даже если нужно было ее припугнуть… вы могли разузнать у Нее за понюшку кокаина или пинту… (Умолкает и глядит на него в каком-то изумлении, отчаянии; голос ее почти спокоен.) О Господи, Господи, она не сказала вам ничего. Это я; я… Не понимаете? Не могу поверить в это… ни за что не поверю… невозможно…

Стивенс. Невозможно поверить, что не все люди — как ты выражаешься — мразь? Даже — как ты выражаешься — черномазые наркоманки и проститутки? Нет, больше ничего она не сказала.

Темпл (суфлирует). Даже если еще что-то было.

Стивенс. Даже если было.

Темпл. Тогда что же, собственно, вы узнали? Неважно откуда; только скажите, что.