— Сколько дадите? — спросил Взломщик.

Старуха без колебаний протянула ему закрытую сумку.

— Сосчитайте сами.

— А как вы заберете эт… его? Не понесете же на руках.

— У меня есть телега с лошадью. Она стоит за станцией с тех пор, как мы вчера прослышали, зачем вы едете.

— Как прослышали? — спросил Взломщик — Это же секретное дело.

— Не все ли равно? — ответила она с легким раздражением. — Считайте деньги.

Но Взломщик не стал открывать сумку. Он повернулся к Морашу.

— Иди с ней и подгони телегу. Поставишь у окна с той стороны. И поживей. Ландри может явиться в любую минуту.

Все было сделано быстро. Открыли окно; почти тут же Мораш подогнал телегу, грузная крестьянская лошадь ошалело неслась тяжелым галопом. Мораш резко остановил ее; ему подали из окна обернутое брезентом тело. Он бросил вожжи сидевшей рядом старухе, вскочил на сиденье; взял тело, уложил в телегу и спрыгнул на землю; в тот же миг Взломщик бросил сумку из окна на дно телеги.

— Поезжайте, — сказал Мораш старухе. — С глаз долой. Побыстрее.

Она уехала. Мораш поднялся в вагон.

— Сколько там? — спросил он у Взломщика.

— Я взял сто франков, — ответил Взломщик.

— Сто франков? — изумленно переспросил другой солдат.

— Да, — ответил Взломщик. — И завтра меня будет мучить совесть, что взял так много. Зато выйдет по бутылке на каждого.

Он протянул деньги тому, кто говорил последним.

— Сбегай принеси. — Потом обратился к остальным: — Закройте гроб. Или ждете, чтобы пришел Ландри и помог вам?

Они положили крышку на место и воткнули гвозди в старые отверстия. Абсолютный минимум рассудительности заставил бы их или по крайней мере надоумил положить в гроб какой-нибудь, все равно какой, груз, но им было плевать на рассудительность. Вернулся ганимед, держа у груди ветхую корзину; ее выхватили у него, прежде чем он успел влезть в вагон, владелец штопора стал торопливо откупоривать подаваемые бутылки.