– Неужели же он рассердится на вас за столь обыкновенный акт человеколюбия? – удивился Джонс.

– К несчастью, да, – отвечала старуха, – он странный человек, совсем не похож на других. Ни с кем не водится и почти всегда выходит из дому только ночью, стараясь, чтобы его никто не видел; да и все местные жители боятся с ним встретиться: одно его платье способно напугать с непривычки. Его зовут Горным Отшельником (потому что по ночам он ходит на гору), и простой народ боится его, кажется, больше самого дьявола. Он ужасно рассердится, если застанет вас здесь.

– Не будем же его раздражать, сэр, – сказал Партридж. – Я согрелся, как никогда в жизни, и готов идти. Пожалуйста, пойдемте, сэр. Вон над камином висят пистолеты: кто знает, может быть, они заряжены, и вдруг он возьмется за них?

– Не бойся ничего, Партридж, – сказал Джонс, – я защищу тебя.

– Нет, насчет этого будьте спокойны, он никому худа не делает, – сказала старуха. – Ему приходится держать оружие для самозащиты: на наш дом уже не раз устраивали нападение; всего несколько ночей назад было слышно, как к нам подбираются воры.

Удивляюсь я, как его давно не убили злоумышленники: ведь он ходит один в такие поздние часы! Правда, что все его боятся, да и поживиться от него, думают, нечем.

– По этой коллекции редкостей я заключаю, что ваш господин много путешествовал, – заметил Джонс.

– Да, сэр, очень много, – отвечала старуха, – мало найдется людей, которые знают больше, чем он. Должно быть, в любви был несчастен или что другое с ним случилось, только я живу с ним уже больше тридцати лет, и за все это время он разговаривал вряд ли с шестью живыми людьми.

Она опять стала упрашивать их уйти, и Партридж поддержал ее просьбы. Но Джонс умышленно старался протянуть время, желая во что бы то ни стало увидеть этого необыкновенного человека. Хотя старуха заключала все свои ответы просьбой уйти, а Партридж дошел даже до того, что потянул его за рукав, Джонс придумывал все новые и новые вопросы, пока наконец старуха не объявила с испуганным лицом, что слышит сигнал хозяина. В то же самое время снаружи послышалось несколько голосов, кричавших:

– Сию минуту подавай деньги, чертов сын! Деньги, мерзавец, или мы тебе череп раскроим!

– Господи! – закричала старуха. – Что делать? Что делать?

– Вот как! Вот как! – воскликнул Джонс. – Пистолеты эти заряжены?

– Нет, не заряжены! Ей-богу, не заряжены! Пощадите, не убивайте нас, джентльмены! – взмолилась старуха, приняв теперь тех, кого она впустила, за таких же разбойников, как и те, что были снаружи.